Книга Искатель, 2010 №5, страница 24 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

Пахнуло ружейной смазкой. Он запустил руки в ящик, стал ощупывать содержимое, и руки подсказали — автоматы Калашникова. Говард не удивился, более того, именно этого он и ждал, ну, не обязательно «Калашниковых», а чего-то подобного. Потому что в таких неподъемных опломбированных ящиках со стальными накладками может храниться только оружие. Ему ли, бывшему солдату армии Соединенных Штатов, столько раз и видевшему, и таскавшему их, этого не знать!

Он опустил крышку, нацепил и скрутил пломбы. Если автоматы здесь сваливают, как дрова, прямо под открытым небом, то какой ценности груз хранится в ангарах? В ядерные боеголовки, похищенные с советских, а ныне российских полигонов, как-то не верилось. Это для Голливуда, а он в параноики не записывался. Может быть, в ангарах пластиковая взрывчатка, коробки с детонаторами, оптикоэлектронное оборудование. И это уже не кино, это — возможно.

Говард выбрался из-под сети и отправился в долгий кружной путь к дому, негаданно ставшему их с Андреем пристанищем. Никто ему не встретился, никто его не заметил. По дороге он заглянул в окно виллы: девушка спала, откинувшись на спинку кресла и забыв руку на голове Фуфы. А тот... Фуфа был неподвижен: он боялся пошевелиться и тем разбудить свою хозяйку. Глаза Фуфы были открыты.

«Неужели он действительно никогда не спит?» — подумал Говард.

Гном по имени Бонни тоже бодрствовал — давил угри на носу и от удовольствия елозил ногами по полу.

Говард перелез через ограду и нащупал ногой выступ. Поднявшийся ветер гладил его спину и прижимал к стене дома. Три метра до окна Говард преодолел легко и просто. Уже перемахнув через подоконник, он присел от неожиданности, услышав:

— Где тебя носило?

Андрей сказал это еле слышно, из чего Говард сделал вывод, что Горбунов в курсе насчет стража по ту строну двери.

— Гулял.

— От тебя воняет.

Говард отправился в ванную, злясь на Горбунова: ему бы так поползать! Помойка под верандой — это не Майами-Бич. А еще там крысы живут.

И еще. Между прочим, он для них обоих старался, и, пока Горбунов тут почивал, как одалиска в гареме, он жизнью рисковал. По карнизам туда-сюда ползать — это не по Дисней-парку прогуливаться. Здесь если шмякнешься, так костей не соберешь.

Так что нечего вертеть носом!

Впрочем, справедливости ради Говард вынужден был отметить, что изгваздался изрядно, вон, и руки в ружейной смазке. Зато бинты под бумажными полотенцами сохранили свой чистый вид. Говард спустил полотенца в унитаз.

Поблаженствовав под душем, он вернулся в комнату. Андрея в ней не было. Говард подошел к окну, перечеркнутому светлеющей линией горизонта, и только собрался высунуться, как сбоку появилась рука. Пальцы Горбунова ухватились за подоконник, и мгновение спустя Андрей уже перелезал через него.

— Подвинься, — сказал он, отдирая от предплечья марлевую наклейку. Плюнул на нее и стер с подоконника масляное пятно. Потом скатал марлю и выбросил в окно. Никакой демонстрации в этом не было, но Говард попенял себе: вот же, о бинтах не забыл, а об этом... Он не сомневался, что Горбунов стер предательские следы его ночной прогулки и с перил ограды.

— Ну-с, что видел, что слышал? — Андрей опустился на кушетку и привычно затеребил лишенное мочки ухо.

Рассказ Говарда, приправленный табачным дымом, Горбунов сопровождал сдержанной мимикой. Но не перебивал и своего отношения до поры не высказывал.