Книга Искатель, 2010 №5, страница 25 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

— Ты-то что думаешь? — спросил Говард, завершив повествование и прикончив вторую сигарету. За окном быстро светлело.

— Я думаю, почему ужина не было? Я на такой рацион не подписывался. А если по существу, то мы, мистер Баро, по уши в дерьме. И самое поганое, что от нас ничего не зависит! А я не люблю, когда от меня ничего не зависит.

— Но что мы можем? Бунт учинить, революцию? Силы не равны. Покрошат.

— Да уж, миндальничать не станут. Поэтому придется дожидаться хозяина острова, а там уж поглядим... Кстати, как тебе без бороды?

Говард опешил от того, насколько легко Андрей сменил тему. Расклад — паршивее только в книжках, а русский — о пустяках. Хотя, с другой стороны, так и надо: не зацикливаться, не готовиться к худшему и не грезить о лучшем. Если от них ничего не зависит, надо просто ждать, заполняя время делами самыми обыденными. Например, бритьем.

— Свежо, — сказал Говард. — И легко.

Горбунов скрылся в ванной. Зашумел душ, Андрей заохал от удовольствия. «Или от боли», — поправил себя Говард, вспомнив о рубцах на коже Горбунова и содранных наклейках. Он прилег на кушетку и заставил себя не думать о будущем.

Его разбудил голос:

— Завтрак.

Гном Бонни многословием не отличался. Вкатив сервировочный столик, он немедленно ретировался к двери и прикрыл ее за собой.

На этот раз еды было больше, и была она разнообразнее. Даже кофе не забыт. Плохой, правда, американский.

— Без кофеина, — поморщился Андрей, лицо которого, лишенное растительности, показалось Говарду молодым и незнакомым. — Что у вас, американцев, за манера такая — нормальные продукты портить?

Говард прореагировал на это своеобразно — налил себе еще одну чашку. Пускай эта бурда и ему не по вкусу, но Америка-то тут при чем?

— А это что?

Горбунов достал с нижней полки столика два пакета с написанным по-испански слоганом и ликом грудастой девицы. Вытряхнул содержимое на кровать.

— Не саван, — сказал Говард. — Это радует.

В пакетах были шорты, футболки защитного цвета и пластиковые сандалии.

Они переоделись.

Бонни заглянул в комнату.

— Э, любезный, — обратился к нему Говард. — Как насчет прогулки?

Карлик ухватил столик и покатил его к выходу.

— Окно, — проскрипел он. — Дышите.

— Это он о свежем воздухе, — перевел Горбунов. — Тюремный режим.

— Зачем же так? — с нотками укоризны произнесла, появляясь в дверях, миссис Риггс. — Вы же не в наручниках, не так ли?

— Не в наручниках, — согласился Говард. — Но под замком.

— Это для вашей безопасности.

— Разве нам угрожает опасность?

— Ну, мало ли. Вдруг вам захочется отправиться на экскурсию по острову? Лечи вас потом... Мне лишние пациенты не нужны.

— Особенно строптивые, — заметил Горбунов. — Пожалуйста, не корите нас за вчерашнее, миссис Риггс. Ведь понимаем, что нужно, медицина требует, а страх все равно сильнее. Это я об уколах. Извините.

Миссис Риггс поставила саквояж на кушетку.

— Это бывает. Когда больной упирается. К сожалению, иных мер, кроме уговоров и апелляции к здравому смыслу, мы себе позволить не можем.

— Клятва Гиппократа не позволяет, — понимающе сказал Андрей.

— Иногда и силу можно применить, — внес свою лепту в этот лукавый разговор Говард. — Если пациенту во благо — все дозволено.

Женщина ответила одобрительным взглядом:

— Как вы себя чувствуете?