Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 73 – Роберт Кеппел

Выпуски новостей рассказали о наблюдении всем – включая самого преступника, который, кажется, до того и не подозревал о нем. Я и многие криминалисты считали, что скрытая слежка могла бы дать важную информацию о личности убийцы, если бы телевизионные операторы не вывели ее на всеобщее обозрение. Понимая, что полиция поставила засаду слишком быстро, чтобы новостные службы успели проверить, кого именно они снимают, я все же уверен: прежде чем идти в эфир, следовало уточнить у источников в полиции, какие подразделения могут попасть в кадр. Сохранение тайны наблюдательных групп всегда было одним из ключевых вопросов на семинарах по расследованию убийств.

К несчастью, убийца, по-видимому, увидел дневной репортаж, узнал о засаде и больше не возвращался к привычному месту у реки. В течение следующего года, несмотря на то что он похитил и убил более двадцати женщин, полиция не смогла зафиксировать его действия: он стал оставлять тела в удаленных лесистых районах, куда наблюдение не дотягивалось, а дикие животные уничтожали большую часть улик.

Серия «убийств на Грин-Ривер» продолжилась 25 сентября 1982 года, когда была обнаружена 16-летняя Жизель Ловворн. Ее частично разложившееся тело нашли в лесу в четверти мили от южной взлетно-посадочной полосы аэропорта Сиэтл – Такома, примерно в семи милях от мест сброса тел в реку. Поскольку ее нашли не в воде, некоторые следователи предположили, что Ловворн не связана с серией. Но, как и других жертв, ее в последний раз видели 17 июля в районе вдоль южного Тихоокеанского шоссе, где она часто бывала. Причиной смерти тоже стало удушение.

К концу 1982 года сотрудники правоохранительных органов округа Кинг решили, что убийца покинул город: после Ловворн новых тел не находили, а данные о пропавших девушках не поступали. Дело, хотя и оставалось открытым, постепенно отходило на второй план. Именно тогда я решил вмешаться.

В феврале 1983 года мой кабинет на тринадцатом этаже здания «Декстер – Хортон» в центре Сиэтла был в полном беспорядке. Материалы по делу об убийстве в округе Сан-Хуан лежали стопками, закрывая даже телефон, который все равно умудрялся громко звонить. В один из таких дней я снял трубку и услышал голос Дейва Райхерта: он спросил, может ли прийти ко мне лично. Это удивило – обычно мы встречались в его офисе. В его голосе звучала тяжелая, почти скорбная нотка; я невольно стал гадать, какие новости он несет.

Путь Райхерта от лифта до моего кабинета занял всего пять минут, но показался мне бесконечным. Обычно посетителей провожала моя секретарь, Ширли Линдберг, но на этот раз Дейв сам пробрался через коридор, заваленный коробками. Я впервые обратил на него по-настоящему пристальное внимание еще тогда, когда погиб сержант Сэм Хикс, наш коллега из отдела убийств. Дейв и Сэм дружили много лет, оба были глубоко верующими, и смерть Хикса подкосила Дейва: он буквально сгорбился под тяжестью общего горя. И сейчас он шел ко мне так же – словно нес невидимую ношу.

Он пытался объяснить, зачем пришел, но был явно растерян и испуган. Разочарование и отчаяние отражались на его лице – результат затянувшегося расследования убийств, где каждая новая зацепка превращалась в тупик. Он оказался на неизведанной территории, где не было правил и ориентиров, и напоминал нас с Роджером Данном летом 1974 года, когда дело Теда Банди зашло в тупик. Со слезами на глазах он признался: ему нужна помощь. Он работал почти без отдыха, но чем больше усилий прилагал, тем сильнее погружался в круг бессилия.