Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 97 – Ира Орлова

Пока он с невероятным шумом изображает мытьё рук, открывая воду на полную, чихая, фыркая и зачем-то комментируя самому себе каждый палец, я снова смотрю на телефон.

Тишина.

Челюсть сжимается сама собой. Так, что зубы почти ноют.

«Оформляют, осматривают. Опять же ЭКГ, кровь, давление, расспросы», – говорю себе.

Нормальные, логичные объяснения.

Всё по уму.

Но внутри всё равно уже темнеет.

Надо было ехать с ней в скорой. Надо было не отпускать. Надо было вообще не доводить до этого.

Поздно.

Сейчас моя задача сын. Он как раз возвращается, забирается на стул и начинает болтать ногами.

— Пап, а ты чего злой? – спрашивает вдруг Лёва, подперев щёку кулаком.

Смотрю на него в непонимании.

— Я не злой.

— Злой, – уверенно говорит он. – У тебя лицо такое…

И он изображает какую-то хмурую образину. От чего я невольно улыбаюсь.

— Ешь давай, психолог, – бурчу.

Он фыркает, хватает кусок пиццы обеими руками, тут же обжигается, но геройски молчит.

В этот момент в дверь звонят.

Коротко. Один раз.

Я машинально поднимаюсь, уже на ходу бросая через плечо:

— Сейчас чай налью, только дверь открою.

— И мультик включишь! – орёт он из-за стола, жуя.

— Ага, – отзываюсь, даже не спрашивая «кто».

В такое время вариантов немного. Тимур, скорее всего.

Распахиваю дверь и чуть не матерюсь вслух.

На пороге стоит Света.

Сразу хмурюсь, даже не пытаясь изобразить на лице хоть какое-то подобие вежливости.

Если честно, из всех персонажей, которых я теоретически был готов лицезреть на своем пороге этим вечером, Света занимала почетное место где-то в самом хвосте списка. Аккурат между участковым и налоговым инспектором.

— Привет, – выдавливает она совсем тихо, почти шепотом.

— Что-то забыла? – спрашиваю в лоб, полностью игнорируя приветствие и любые правила этикета.

Стараюсь, чтобы это прозвучало не откровенно грубо, а просто максимально конкретно и по существу. На все эти утомительные дипломатические заходы, вежливые паузы и выяснения отношений по кругу у меня сейчас нет ни душевных сил, ни элементарного желания.

Света начинает неопределенно мяться. На какую-то долгую секунду отводит взгляд в сторону, изучая стену в коридоре, а потом снова вскидывает глаза на меня, и я вижу, как её губы судорожно дергаются в жалкой попытке изобразить подобие улыбки.

Выходит откровенно паршиво. Какая-то ломаная, вымученная гримаса, от которой веет застарелой болью.

— Я… – выдыхает она. – Знаешь, пока я тут стояла под дверью и ждала, когда ты откроешь, успела накатать в голове целый список уважительных причин своего визита.

Она нервно усмехается.

— Реально много вариантов перебрала. Думала сказать, что зарядку от телефона в спальне забыла. Или что вдруг приспичило узнать, как там Аня с Никой к Егору съездили. Даже про какие-то мифические недозабранные документы вспомнила… ну и ещё ворох всякой ерунды в том же духе.

Света пожимает плечами, в какой-то женской беспомощности.

— Но я не хочу врать, Гордей, – произносит она еще тише, почти на грани слышимости. – Ничего я здесь не забыла. Просто… мне без тебя очень плохо.

Да твою ж мать. Именно то, чего я опасался больше всего, и именно те слова, которые сейчас мне нужны меньше всего.

Да и я, мягко говоря, далеко не самый приятный персонаж, и уж точно не тот, кто сейчас расчувствуется от её признаний.