Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 92 – Ира Орлова

Чуть склоняет голову, не отводя взгляда.

— Губы синие, – констатирует, будто перечисляет симптомы. – Дышишь, как после кросса, хотя прошла три шага.

Пауза растягивается, и я почти слышу, как он делает внутри какой-то вывод.

— Сердце? – задаёт он наконец этот вопрос, от которого у меня внутри всё сжимается разом.

— Варя? – повторяет, не отводя взгляда. – Сердце?

Я автоматически втягиваю голову в плечи.

— Да какое сердце… – пытаюсь усмехнуться, но губы слушаются плохо. – Перенервничала просто. У мамы была, вот там и накрыло. Волнение, духота… – машу рукой, как будто рассказываю про очереди в магазине. – Сейчас уже нормально.

Отмахиваюсь, будто речь о головной боли, которую можно перетерпеть, выпив таблетку и занявшись делами.

— Нормально, – хмыкает он. – Ты в зеркало себя видела?

— Я устала просто, – упрямо бормочу, ухватываясь за привычную отговорку, как за спасательный круг. – Поспала мало. Таблетку выпила. Всё, правда, уже лучше.

Стараюсь добавить в голос обычной будничной раздражённости:

— Не начинай, Гордей. Нам бы поесть, Лёва голодный…

Я специально делаю шаг в сторону кухни, но он перехватывает меня за локоть. Так, что остановиться проще, чем вывернуться.

— Варя, – интонация у него становится жёсткой, без права на возражения. – Хватит.

Гордей чуть наклоняется ко мне, в упор рассматривает лицо.

— Я не дебил и не слепой.

Я дёргаю плечом, пытаясь вывернуться не столько из его хватки, сколько из-под этого пристального взгляда.

— Не надо придумывать того, чего нет...

— Вот как бы тряхнуть, чтобы мозги на место встали, – уже почти рявкает он. – Да боюсь сломаю окончательно, а ума не прибавится.

Глаза у него темнеют и я невольно ежусь, понимая, что довела его до крайней степени раздражения.

Лёва тем временем уже в комнате, тарахтит машинкой, поёт себе что-то под нос. Его голос как фон, как напоминание, что мы вообще-то не одни.

— Гордей, правда, – начинаю торопливо, почти срываясь на шёпот. – Мне нельзя нервничать, ты сам знаешь.

Чувствую, как сердце в груди делает лишний удар, и от этого ещё больше злюсь.

— Я просто… полежу дома, отойду...

Гордей вдруг оборачивается к комнате:

— Лёва! – зовёт демонстративно спокойно. – Герой, ужин откладывается. Машинку убирай, сейчас будем в поход собираться.

— В какой поход?! – я почти взвизгиваю, кровь холодеет. – Ты с ума сошёл?

— Спокойно, – разворачивается ко мне. – Сама же сказала, что неврничать нельзя. Вот и выдохни.

Расстояние между нами сжимается до нескольких сантиметров. От него пахнет чем-то родным, что только мешает собраться.

— Сейчас ты собираешь вещи первой необходимости, – произносит Гордей тихо и вкрадчиво, будто объясняет упрямому ребенку. – Паспорт, полис, таблетки, зарядка, смена белья. И я везу тебя в больницу. Никаких потом и мне некогда.

— Не поеду я никуда, – автоматически огрызаюсь, отступая на шаг. – Хватит мной командовать.

— Ты мать моего сына. И у тебя сегодня в больнице был приступ. И врач говорил про госпитализацию, я угадал? – взгляд становится прицельным.

Я ошарашено моргаю.

— Откуда… ты…

— След от укола, – коротко кивает на мою руку.

Я машинально опускаю взгляд. На сгибе локтя тонкая красная точка с желтоватым кругом вокру. Даже рукав до конца не закатала, сама себя выдала.