Книга Жена офицера. Я тебя верну, страница 93 – Ира Орлова

— Так что или мы сейчас действуем по уму, – чеканит, – или…

Гордей обрывает себя, и вот эта пауза гораздо страшнее любых диагнозов.

— Или что? – шепчу.

— Или я забираю сына к себе, – произносит он ровно, но от этих слов внутри всё леденеет. – Чтобы он не видел, как его мать медленно умирает у него на глазах. Или чтобы не переживал, что останется один дома, если ты, не дай бог, просто не встанешь утром.

Мне будто кто-то резко вышибает воздух из лёгких.

— Ты… – шепчу, хватая ртом воздух. – Ты так не поступишь. Ты не посмеешь шантажировать меня ребёнком.

— Это не шантаж, – отрезает мгновенно, даже не давая мне договорить. В глазах сталь. – Это выбор между двумя хреновыми, но реальными вариантами. Либо ты сейчас сама едешь лечиться и даёшь себе шанс на нормальную жизнь. Либо я, как единственный более-менее адекватный взрослый в этой ситуации, делаю так, чтобы пацан не оказался один на квартире с трупом матери. Извини за прямоту.

У меня подгибаются колени. Мир чуть плывёт, как в больничном коридоре.

— Ты… сволочь, – выдыхаю, чувствуя, как в глазах предательски щиплет, хотя плакать перед ним совсем не собиралась. – Жестокий, бессердечный…

— Возможно, – не спорит. Пожимает плечами чуть криво. – Но я очень хочу, чтобы ты живой оставалась.

Гордей отходит на шаг, глубоко вдыхает, как будто переключается и молча вытаскивает телефон.

— Лёва, – зовёт уже спокойнее, без командирских ноток. – Иди сюда на минутку.

Сын высовывается из комнаты, растрёпанные волосы, машинка в руках.

— Что? – глазёнки блестят. – Мы будем ужинать?

— Будем, – мягко говорит Гордей. – Но не здесь. Собирай свои самые любимые игрушки, штук пять, не больше. Сегодня поедешь ко мне в гости с ночёвкой. Посмотрим кино, поиграем. Маме нужно отдохнуть и к врачам заехать. Ты же у меня мужик, поможешь, да?

Лёва на секунду замирает, потом взрывается радостью:

— Правда?! С ночёвкой?! У тебя дома?! – уже подпрыгивает. – Я машинку возьму, собаку возьму, блокнот…

— Пять, – напоминает Гордей. – Остальное завтра. Давай, вперед.

Сын уносится в комнату, уже напевая что-то про «у папы дома ночевать».

Я стою, как прибитая к полу.

— Не смей… – шепчу, потому что на большее не хватает дыхания. – Не смей при нём говорить слово «больница». Он… испугается.

— Именно поэтому я и не говорю, – спокойно отвечает он, даже не глядя в сторону комнаты. Взгляд всё так же приклеен ко мне. – Для него это «маме нужно отдохнуть».

На меня больше не смотрит, набирает номер, прижимает телефон к уху.

— Скорую вызвать при тебе, чтобы ты не решила, что я блефую? – уточняет почти лениво.

Я в неверии качаю головой, настолько, что подташнивает.

— Ты не прав имеешь…

Он даже не считает нужным комментировать.

В трубке щёлкает соединение, и в следующую секунду в голосе у него появляется тот самый официальный, собранный тон, который я слышала у него по телефону, когда он разговаривал с подчинёнными.

— Скорая? Пациентка – женщина. Диагноз по сердцу есть, сейчас бледная, одышка, перебои. Да, сознание ясное, но состояние хреновое.

Слушает, морщит лоб.

— Да, жду.

Сбрасывает. Секунду мы просто смотрим друг на друга.

У меня в голове стучит только: «Он реально это сделал. Он реально отправляет меня в больницу и забирает у меня сына».

— Ты… – начинаю и сама не знаю, чем закончить. Слов слишком много и все не те.