Книга После развода. Я не твоя война, страница 21 – Марта Макова

С каждым моим словом, фразой, Надежда отступала на шаг. А я шла и шла на неё. Зло, неумолимо. И едва сдерживалась, чтобы не замахнуться и не треснуть гадину сумкой по голове.

Я помнила свой шок в зале суда, когда зачитывались показания этой дряни. Помнила, недоумение, обиду, чувство несправедливости и в конце лютый страх потерять Есеньку.

Сейчас я не могла ударить подлюку, потому что в магазине были камеры и ещё одну тяжбу я не выдержала бы. И характеристика скандальной и неуравновешенной бабы мне была сейчас ни к чему.

— Отстаньте от меня. Отстаньте. — Надежда резко развернулась к выходу и бросив корзинку с продуктами, рванула на вход. — Разбирайтесь сами. Ненормальная семейка.

Я смотрела ей вслед и тяжело дышала. В районе солнечного сплетения резала боль и я, разгоняя её, растирала под грудью ладонью.

Так как в школе у меня был отпуск, я вернулась к частным урокам. К сожалению, летом учеников заметно поубавилось, и я обновила своё объявление в интернете, без особой надежды, что кто-то захочет позаниматься сольфеджио в разгар летних каникул.

Мирослава писала мне длинные сообщения, в которых рассказывала чем они с Есенькой занимаются. Иногда звонила и, если отца или его Звенигородской не было поблизости, давала младшей сестре трубку, и мы могли немного поговорить с Есенией.

Дочь скучала, и часто разговоры заканчивались её всхлипами в телефоне, которые разрывали мне сердце. Мне казалось, что сильнее ненавидеть Диму я уже не могла, но в такие моменты я желала ему самой ужасной участи. И сама пугалась своей кровожадности.

В один из дней я приползла домой от очередного ученика выжатая дальней дорогой с другого конца города и лютой жарой, обрушившейся на город, до состояния пересохшей ветоши. Упала на кровать без сил и с мутными мыслями в голове, что нужно хоть что-то поесть за день. Хоть чай выпить с бутербродом. Но сил на то, чтобы встать и добрести до кухни не было. Я просто закрыла сухие глаза и провалилась в маятный сон.

Разбудил меня телефон. Рингтон, поставленный на старшую дочь, настойчиво играл раз за разом, выдёргивая меня из мутного состояния полусна.

Дотянулась рукой до прикроватной тумбочки, на которой надрывался телефон, и, не отрывая головы от раскалённой подушки, поднесла трубку к уху.

— Мам, приедь, пожалуйста, мам! — срывающимся, полным паники голосом сипела в трубку Мирослава. — Мам, Еське плохо. Я не знаю, что делать, мам. Никого нет. Приедь, мам.

Сон слетел моментально. Я резко, до головокружения и темноты в глазах, села на кровати.

— Что случилось, Мира? — прохрипела пересохшим горлом.

— У Еськи температура высокая, мам. Выше сорока одного. У неё судороги, мам. Я не знаю, что делать. — частила Мира. — Папа в командировке, а эта гадина просто сунула Еське какую-то таблетку и уехала. У неё, видите ли, встреча с подругой. Что мне делать, мам? Отец трубку не берёт, а я не знаю номер нашего семейного врача. Ты его записывала в блокноте, который в прохожей лежит, а сейчас его там нет. Кто-то убрал или выкинул.

— Я вызову скорую, Мира. — подорвалась я с кровати и метнулась в прихожую. — Я уже еду, Мира. Дай Есе попить. Много пить, Мира. У неё обезвоживание. Нужно много пить. Я сейчас перезвоню тебе, только вызову скорую и такси.