Книга После развода. Я не твоя война, страница 18 – Марта Макова

— Мира. — не сумев спрятать упрёк и страх в голосе, произнесла я. — Это могло быть опасно.

— Ой, да ладно, мам. — шмыгнула носом дочь. — Не ночь же.

Я, сдерживая вздох, потёрла пальцем пятнышко на столешнице. Бесполезно. Въевшееся в старое дерево пятно не собиралось уходить.

— Отец что? — осторожно спросила, слыша в голосе дочери ещё невыплаканные до конца слёзы.

— Ничего. Даже не ругал. Только посмотрел так… Ну ты знаешь, как он может смотреть. И сказал, что осенью я еду учится в закрытую школу. Только я никуда не поеду, мам. — в очередной раз, только теперь зло, шмыгнула носом Мирослава. — Пускай только попробует. Он же не имеет права насильно меня туда засунуть, мам?

Я не знала точно, имеет или не имеет. Но что сможет, не сомневалась. За последние месяцы я поняла, что возможности у Димы, похоже, безграничные.

— Надеюсь, до этого не дойдёт. — успокоила я дочь, не совсем веря в сказанное. — В конце концов, ты в любой момент можешь переехать жить ко мне.

— Еську жалко. — Мирослава громко втянула носом воздух. — Не могу её здесь одну оставить.

Я сильно, почти до крови закусила изнутри губу.

Дима был хорошим мужем. Моей душой был, любовью моей безграничной. Все восемнадцать лет он был моим солнцем. Согревающим, освещающим всё вокруг. Я и знать не знала, даже не подозревала, что это солнце может всё спалить дотла. Оставить страшные ожоги на сердце и на душе. Да, у мужа был сложный характер, даже жёсткий. Иногда Дима был чрезмерно требовательным и упёртым. Но именно эти качества помогали ему идти вперёд, подминать под себя весь этот мир. И я даже в самых ужасных фантазиях представить себе не могла, что когда-нибудь попаду под этот беспощадный каток, и тем более, что под него попадут наши девочки. Что он даже собственных детей не пощадит. Что из хорошего мужа и отца, Дима превратится в обезумевшее чудовище.

— Ладно, мам. Мне пора спать. — вдруг резко оборвала разговор Мира, и я снова услышала слёзы в её голосе. — Поцелуй бабулю за нас Еськой.

— А мы с бабулей целуем вас с Есенькой. Спокойной ночи, родная. — дрогнувшим голосом попрощалась я, положив погасший телефон на стол, повернулась к маме.

— Завтра на дневном улечу, мам. Мне нужно вернуться к детям.

— А он тебя подпустит? К детям-то. — недовольно поджала губы мама.

Я с ужасом и тоской в душе, вспомнила сколько часов в общей сложности простояла под забором нашего дома, выглядывая сквозь кованые прутья дочерей. Но если понадобится, ещё постою. Сейчас нет ледяного ноябрьского дождя или январского мороза.

— Хочешь, я полечу с тобой? — подняла на меня озабоченный взгляд мама.

— Нет. — качнула я головой. — Там сейчас тополиный пух полетит, потом пыльца всякая. Начнёшь задыхаться. Оставайся здесь. И, мам, не надо продавать дом. Куда мы с дочками будем приезжать летом?

Как я и предполагала, к детям меня никто не пустил.

Новая охрана просто отогнала меня от ворот и даже пригрозила вызвать полицию. Я отошла на другую сторону улицы и внимательно рассматривала наш дом в глубине посаженного когда-то мной сада — вдруг в окнах второго этажа промелькнёт кто-то из дочерей. Но дом казался притихшим и безжизненным.

Нетерпеливо набрала Мирославу.

— Мы в конном клубе, мам. — сдержанно пояснила дочь. — На все выходные сюда приехали. С папой.