Книга После развода. Я не твоя война, страница 20 – Марта Макова

Под тяжёлым, внимательным взглядом нового охранника, я пошла в сторону автобусной остановки. Чувствовала его недоброжелательный взгляд затылком и казалась, кожа на голове съёживалась и неприятно шевелилась.

Солнце пекло нещадно, и я облизывала пересохшие губы. Забыла взять с собой бутылку с водой. Поэтому зашла в небольшой частный магазинчик рядом с остановкой. И столкнулась с Еськиной воспитательницей из детского сада.

Молодая женщина вздрогнула и быстро отступила от меня, как от прокажённой. Испуганно отвела взгляд и метнулась в соседний ряд.

А вот я не сдержалась.

— Ну что же вы, Надежда Викторовна, даже не поздороваетесь? — шагнула я за ней, догнала в два шага. — Как вам спиться, Надежда Викторовна? Совесть не мучит?

Воспитательница затравленно оглянулась вокруг. Но в середине рабочего дня зал магазинчика был пуст, и только на кассе продавец с кем-то тихо разговаривала по телефону, не обращая на нас внимания.

— Здравствуйте, Ольга Александровна. — пряча взгляд, нехотя поздоровалась со мной воспитательница Есеньки. Отвернулась и стала нервно перебирать на полке коробки с чаем.

— Что же не спросите, как у меня, дела? — с горькой улыбкой хмыкнула я, напоминая Надежде наши с ней отношения ещё несколько месяцев назад, когда она доброжелательно улыбалась мне и вежливо интересовалась моими делами.

— Как ваши дела? — Надежда как-то очень неловко подцепила пачку чая, и стоящие рядом посыпались одна за другой на пол.

— Вашими молитвами. — отступила я на шаг, давая, присевшей на корточки Надежде возможность собрать упавшие пачки. — Надеюсь, ваши в полном порядке теперь? Мой бывший муж хорошо заплатил вам за ложь? Не стыдно каждый день Есении в глаза смотреть, Надежда Викторовна?

Для меня большой неожиданностью стало на суде, когда адвокат Димы зачитал письмо из Есенькиного садика, в котором та же Надежда описывала, что я часто приезжала за дочерью в неподобающем виде. Пьяная. Регулярно забирала дочь не вовремя, часто поздно вечером, когда уже всех детей давно разобрали по домам и в саду оставалась только моя Еся и бедная, несчастная Надежда Викторовна, которая не могла уйти.

Воспитательница, наконец, поднялась и выпрямилась, со злостью запихнула пачки на их место на полке.

— Будто вы, Ольга Александровна, не знаете своего мужа. — недовольно усмехнулась, глядя мне в глаза. — Думаете, у меня выбор был?

— Выбор всегда есть. — не согласилась я.

Да, я знала своего мужа. Я знала, как он может давить, даже просто смотреть так, что людям становилось некомфортно и даже страшно.

— Остаться без работы? Вылететь с волчьим билетом? — возмущённо дёрнулась ко мне Надежда, и я покачала головой, предупреждая, чтобы не приближалась даже. Уж больно велико было желание поквитаться с ней сумкой по голове, по бессовестному лицу.

— Это были просто угрозы. Ничего бы вам мой муж не сделал.

— Лично ваш муж может и нет, а вот заведующая… Это она заставила меня подписать эти показания. Пригрозила, что выгонит с работы. — зло задышала Надежда. — Так что ей претензии предъявляйте, Ольга Александровна. Ей ваш муж заплатил, или что там ещё. Не знаю, как они договаривались. Я вообще не при делах.

— Но подпись поставили вы, Надежда. — усмехнулась я. — Вы сами выбрали сторону несправедливости и лживого оговора. На вашей совести то, что Есения осталась без матери, а я без ребёнка. И я хочу, чтобы вы помнили об этом. Каждый день, глядя на мою дочь, помнили, чего вы лишили её. Помнили, чему вы способствовали.