Книга После развода. Я не твоя война, страница 23 – Марта Макова

Я держала её пылающую ладошку и время от времени целовала горячие пальчики.

— Всё хорошо, котёнок. — успокаивала я дочку. — Всё будет хорошо, Есенька. Я рядом. Я с тобой.

— Мамочка… — шептала сухими, потрескавшимися от жара губами дочь. — Не уходи больше, мамочка. Не бросай меня.

Врач с медсестрой переглянулись после этих слов.

— Я в отчёте так и напишу — оставление ребёнка в заведомо опасной ситуации. — непримиримо заявила врач.

Я встрепенулась и подняла голову.

— Напишите. — кивнула я. — Я вас очень прошу — напишите. Этим вы очень поможете мне.

— Ты не уйдёшь больше? Не уйдёшь? — тяжело дышала Еся. — Ты вернулась? Совсем вернулась?

— Вернулась, Есенька, вернулась. — целовала я горячие дочкины пальчики. — Я с тобой.

— А Мира? Мира? — заметалась малышка в полубреду.

— Мира дома осталась, Есенька. Она приедет попозже. Утром приедет. — удерживала я дочь, положив ладонь на её огненный лоб.

Старшую дочь попросту не пустили в машину скорой помощи. Мира осталась дома дозваниваться до Димы и ждать новостей от меня.

— И папа? — тревожилась малышка.

— И папа. — тяжело задышав, пообещала я.

Я тоже очень хотела увидеть её папу. И Звенигородскую его. У меня просто руки чесались.

— А папа разрешит? Разрешит тебе остаться с нами? — снова попыталась приподняться с носилок Еся.

Мы с медсестрой в четыре руки удержали её.

— Лежи, лежи, крошка. Не дёргай ручкой. — строго приказала медсестра. — У тебя иголочка в руке. Нельзя ею шевелить. Будет больно.

— Разрешит, Есенька. Папа разрешит. — гладила я плечо дочери.

Врач, заполняющая документы, подняла голову и внимательно посмотрела на меня.

— Вы те самые Ковтун? Это у вас муж после развода отобрал детей?

Я, не сводя плывущего взгляда с дочери, молча кивнула.

— Слышала, слышала. — задумчиво проговорила врач. — Громкая история была. И с кем же он сегодня больного ребёнка оставил?

— С любовницей. — процедила я. — Мне вход в дом запрещён. Сами видели.

Врач неодобрительно покачала головой.

— Говорю же — все мужики козлы. — тихо и зло пробурчала медсестра, бережно убирая со лба Еси прядку волос. — А страдают дети.

— Я сообщу о сегодняшней ситуации куда следует. — кивнула врач.

— И в суде засвидетельствуете? — с надеждой спросила я.

— Если нужно будет, и в суд пойдём, да, Татьяна Львовна? — ответила за двоих медсестра, а врач пожала плечами.

— Засвидетельствуем.

— Ковтун может оказывать на свидетелей давление. Он всех в дочкином детском саду подкупил. Там такое на меня написали. И пьяная я за Есенией приезжала, и вообще невменяемая и неуравновешенная я. Детей бью. — поджала я губы.

— На меня давить — пресс сломается. — хмыкнула врач Татьяна Львовна. — Я по роду деятельности с такими ситуациями и случаями сталкивалась, что не дай боже никому. И подкупать меня пробовали, и судить, и угрожать, что с работы вылечу. А я до сих пор здесь.

— Спасибо. — слабо улыбнулась я, боясь заранее радоваться.

Я знала Диму. Знала, как он умел прогибать людей. Его ничего не останавливало, не смущало. Для достижения цели в ход шло всё: деньги, связи, власть, манипуляции и даже шантаж. То, как грязно Дима действовал при нашем разводе, не оставило у меня никаких иллюзий на его счёт. Муж собственных детей не пожалел, меня не пожалел, словно в один момент я стала смертельным врагом. Растоптал и продолжал делать это изо дня в день, словно мало ему было боли, которую он причинил мне своей изменой. Ему нужно было окончательно сломать меня.