Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 63 – Лера Корсика

В дверь стучали. Не громко, не требовательно — обычный, спокойный, бытовой стук. И мужской голос, ровный, уверенный:

— Ирина? Это Вадим, ваш сосед снизу. У вас все нормально?

Лицо Иры преобразилось мгновенно. Страх исчез, сменившись узнаванием, потом облегчением, а потом чем-то совсем другим — счастливым, почти восторженным.

— Я его знаю! — выдохнула она. — Он из полиции! Вадим Сергеич!

Она метнулась к двери, отодвинула щеколду, повернула замок и распахнула створку так резко, будто за ней был не человек, а свежий воздух, которого нам всем не хватало.

На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, атлетичный — даже в простой футболке он выглядел внушающе. По рельефу мышц было видно, что он дружит со спортом. Чуть седые виски, умные, проницательные глаза, крупные, уверенные руки. Он был в домашнем — поверх футболки накинута куртка, на ногах спортивные штаны и уличные ботинки, явно надетые второпях. Видимо, выскочил на шум прямо из квартиры.

Ира буквально повисла на нем, схватив за рукав. — Вадим Сергеич! Боже, как вы вовремя! Тут нам убивать пришли... они ломились, орали, дверь чуть не выбили! Вы их видели? Вы их поймали? — она тараторила, счастливо заглядывая ему в лицо, улыбаясь во все тридцать два.

— Спокойно, Ирина, — он мягко освободил руку, но без раздражения. — Я тут обезвредил этих гавриков, что к вам ломились. Один, правда, успел с лестницы скатиться, когда я его за шкирку взял. Но ничего, до свадьбы оправится. Так совпало, ко мне ребята заезжали, как раз и приняли. Их уже увезли. Не бойтесь.

— Обезвредили! — восхищенно выдохнула Ира, и в ее голосе звучало такое обожание, что даже я сквозь пелену усталости и страха это заметила. Она смотрела на него как на супергероя, явившегося в самый критический момент. — А вы? Вы не ранены?

— Все в порядке, — он коротко кивнул, но взгляд его уже скользнул дальше, за плечо Иры, вглубь коридора.

Он смотрел на меня.

Я стояла у стены, прижимая к себе Степу, и чувствовала себя вывернутой наизнанку. Без косметики, с растрепанными волосами, в чужой одежде, с заплаканным лицом и трясущимися руками. Я не знала этого человека, не знала, можно ли ему верить, и от его пристального, оценивающего взгляда мне стало не по себе.

А он смотрел именно на меня. Не на Иру, которая сияла перед ним. Не на обстановку квартиры. На меня. И в его глазах не было ни любопытства, ни снисходительности. Было что-то другое — внимательное, изучающее, спокойное. Он словно сканировал меня, оценивая состояние, степень угрозы, готовность держать удар.

— Это ваш ребенок? — спросил он негромко, кивая на Степу. — Да. Мой сын, — ответила я, и голос предательски дрогнул. — Он не пострадал? — Нет... то есть да... он испуган. Мы все испуганы.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на досаду. Или, может быть, на понимание. — Показания нужно будет дать. Вы сможете сейчас или лучше в участок вас вызвать завтра?.

Ира закивала с такой активностью, будто речь шла не о процессуальных формальностях, а о приглашении на свидание. — Конечно-конечно! Я все расскажу! Я даже записи делала! А у Кати есть диктофон! Там все угрозы! Они требовали открыть, говорили, что ребенка удерживают насильно, это же ложь, правда? Вы им сказали, что это ложь?

— Ирина, — он мягко прервал ее, и в его голосе проскользнула едва заметная усталость от женской словоохотливости. — Вы действительно пережили стресс. Лучше успокоитесь, все обдумаете и придете завтра.