Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 60 – Лера Корсика

Степа сдался под тяжестью эмоций и уснул на диване у Иры, укрытый её пледом. Его лицо, расслабившись во сне, было детским и беззащитным. Я постояла над ним, поправила одеяло и прошептала Ире:

— Мне нужно к адвокату. Надо быть там, когда будут поступать документы от Елены. И... я должна лично поговорить с ним о следующем шаге. — Езжай, — кивнула Ира, не отрываясь от ноутбука, на котором она уже что-то активно искала. — Я с ним посижу. Дверь никому не открою, даже курьеру от тебя лично. Не переживай.

Я улыбнулась её напускной воинственности, но улыбка вышла напряжённой. Ещё раз бросив взгляд на спящего сына, я обеспокоенно потрогала его лоб. Как бы не простыл вчера со всем этим тасканием его туда-сюда. Слишком уж много спит.

Дорога до офиса Дмитрия была короткой, но мозг за эти двадцать минут успел проиграть десятки катастрофических сценариев. Что, если Сергей уже надавил на Елену и она отзовет показания? Что, если у него есть связи в суде, и наше ходатайство «потеряется»? Что, если он прямо сейчас мчится к Ире и отберет сына?

Я встряхнула головой, гоня прочь паранойю. Нужно было держать фокус.

В приемной адвоката меня ждал уже знакомый курьер — молодой парень с невозмутимым лицом, державший в руках конверт. — От женщины в «Дубках», — коротко пояснил он, передавая конверт секретарше. — Сказала, что это все, о чем вы договаривались.

Секретарша тут же отнесла его Дмитрию. Через минуту и меня пригласили в кабинет.

Дмитрий уже вскрыл конверт и изучал несколько листов, исписанных аккуратным, женским почерком. На его лице промелькнуло одобрение. — Подробно. Четко. С указанием времени звонка, его слов. И главное — ее собственные выводы о том, что она почувствовала неладное, когда увидела испуг ребенка. Это важно — показывает, что его действия причинили вред. — Он отложил листы. — Итак, у нас полный пакет. Ваше заявление, распечатка геолокации, теперь — свидетельские показания. Я уже отправил все электронно в суд и в отдел по делам несовершеннолетних. Жду ответа по обеспечению иска. Пока это не принято, вы и ребенок не должны появляться по месту вашей прописки. Вы где остановились?

— У подруги. — Хорошо. Теперь о главном. Нам нужно перехватить инициативу в информационном поле. Ваш муж, судя по его звонку, действует через угрозы и давление. Значит, он боится публичности. — Дмитрий откинулся в кресле. — Пиар-специалист, Света, уже ждет вашего звонка. Но у меня есть более срочное предложение.

Он достал из папки лист бумаги. — Это проект публичного обращения. Не в блог. В социальные сети фонда «Добрый дом». От лица учредителя. Без упоминания имен, но с четкими фактами: «В связи с чрезвычайными личными обстоятельствами, создающими угрозу для моей семьи и дела, я вынуждена временно отойти от активной работы. Я верю в наше общее дело и в то, что справедливость восторжествует. Моя команда продолжит работу». Сухо, официально, но между строк читается все.

— Зачем? — спросила я. — Чтобы создать нужный нам фон. Чтобы, когда начнется судебная тяжба, в обществе уже была готова почва: «Ах, вот что с ней случилось!». Чтобы его попытки очернить вас выглядели как месть. И чтобы ваши потенциальные спонсоры и волонтеры не отвернулись, если он начнет давить через них, очерняя вас. Вы делаете превентивный ход.