Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 57 – Лера Корсика

Нет. Это было слишком. Слишком сложно, слишком долго, слишком рискованно. Слишком много игр там, где речь шла о безопасности моего сына.

— Нет, — сказала я твердо, и собственный голос прозвучал для меня неожиданно властно. — Это слишком долго и слишком сложно. Я не могу рисковать психологическим состоянием сына еще целый день. И я не могу ставить его тетку под удар, сделав ее мишенью в вашей игре. Я забираю его сейчас. Я сейчас же выезжаю и буду в городе к открытию вашего офиса. Мы подаем заявление, прикладываем распечатку геолокации и показания его сестры о том, как и почему ребенок оказался у нее. И действуем через суд, а не через провокации с засадами. Я не хочу ловить его с поличным. Я хочу навсегда оградить от него своего ребенка. И для этого мне нужны законные, железные основания, а не полицейская дуэль в дачном поселке.

В трубке повисло молчание. Потом Дмитрий тихо присвистнул — не в знак осуждения, а скорее, уважения. — Жестко. И, возможно, правильно с точки зрения матери. Хорошо. Тогда действуйте. Будьте в офисе к девяти. Я подготовлю проект заявления. И предупредите сестру, что ей, возможно, тоже придется давать показания. Официально.

— Предупрежу, — кивнула я, уже не видя его. — До встречи.

Я положила трубку и, оттолкнувшись от стены, вошла обратно в дом. Там уже пахло кашей, и из детской доносился сонный голос Степы. Решение было принято. Страх никуда не делся, но его затмила ясная, холодная решимость.

Я не буду играть по их правилам — ни по правилам Сергея, ни по слишком хитрым правилам адвоката. Я буду играть по своим. По правилам матери, защищающей своего ребенка. А это значило — забрать его отсюда сейчас, сию минуту, и окружить его такой юридической и физической защитой, чтобы его отец не посмел даже приблизиться.

Все остальное было вторично.

Я вошла в дом. В кухне Елена, бледная, с темными кругами под глазами, помешивала кашу на плите. Она встретила меня тревожным взглядом.

— Все в порядке? — тихо спросила она. — Да. Я забираю Степу. — Я не стала вдаваться в детали телефонного разговора.

Она кивнула, будто ожидала этого. — Он уже проснулся. Мои тоже. Завтракают.

Я прошла в комнату. Степа сидел за столом с двоюродными братьями, сосредоточенно ковыряя ложкой в тарелке. Увидев меня, его лицо озарилось таким безудержным, сияющим облегчением, что у меня сжалось сердце.

— Мам! — он соскочил со стула и бросился ко мне, обвивая руками за ноги. — Ты приехала! Я думал, ты еще в больнице...

Я присела перед ним, обняла, вжавшись лицом в его пахнущий детским шампунем затылок. — Все хорошо, солнышко. Я здорова. Просто... произошла путаница. Собирай вещи, поедем домой.

Он тут же побежал за своей курткой, радостно щебеча что-то своим кузенам. Дети — они умеют прощать и забывать так быстро. Но я-то знала: этот шрам на его доверии останется.

Пока он одевался, я повернулась к Елене. — Лена, нам нужно будет твои официальные показания. О том, что сказал тебе Сергей и при каких обстоятельствах привез Степу. Ты готова? — Готова, — она выпрямилась, и в ее гладах появилась твердость, которой не было вчера. — Я напишу все, как было. И если нужно будет в суде сказать... я скажу.

— Спасибо, — я сжала ее руку. Это было больше, чем я могла ожидать.

Через десять минут мы уже выходили к машине. Степа болтал без умолку, рассказывая, как они вчера играли в снегу. Его обычная, детская болтовня была лучшим бальзамом на мою израненную душу.