Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 26 – Лера Корсика

Медленно, через невероятное усилие, я подняла руку и положила её на голову Барса, успокаивая его. Потом подняла взгляд. Не на неё. На объектив камеры. И очень тихо, но так, чтобы губы было видно, прошептала только одному Барсу, но формально — в сторону микрофона:

— Видишь, друг? Вот и паразиты бывают разных видов. Одни — в шерсти. Другие — в белом. И от тех, и от других одинаково тошно.

Потом я встала. Не быстро, не резко. Как будто поднимаясь по собственным делам. Я повернулась к ним спиной и, не оборачиваясь, повела Барса вглубь вольера, в дальнюю клетку.

Мне было всё равно, что они снимут — мою спину. Пусть снимают. Моя территория. Давать им повод смаковать мой позор я не собиралась. Но сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.

Она выиграла этот раунд. Но, глядя в преданные глаза пса, я поклялась себе, что это будет в последний раз.

Объектив камеры был похож на дуло. Он высасывал из меня последние остатки спокойствия. А Кристина, стоя перед ним, расцветала. Её улыбка стала ещё слаще, поза — ещё более открытой и победоносной.

— Катя, дорогая, куда же вы? Мы вас отвлечем совсем не на долго, буквально пару слов, — её голос звенел фальшивой заботой. Она сделала несколько шагов в мою сторону, цокая каблуками по бетонному полу. Оператор послушно поплелся за ней. — Мы как раз говорили о том, как важно, когда успешные люди не забывают о социальной ответственности. И вот вы… прямо на передовой. В навозе, так сказать.

Она мягко рассмеялась, как будто произнесла милую шутку. Её взгляд скользнул по моим поношенным джинсам, задержался на бледном лице.

— Надо же, — продолжала она, с напускным сочувствием качая головой, — а я вот приехала с благотворительностью. Договорилась о небольшом, но важном пожертвовании для вашего… заведения. Хотела лично передать, увидеть, куда пойдут деньги. И встретить вас здесь, в вашей… естественной среде, было такой неожиданностью!

Она подчеркнуто огляделась, и её лицо выразило легкую, брезгливую снисходительность. Барс, чувствуя напряжение, прижался ко мне, тихо рыча.

— Я представляла себе это место более… цивилизованным, — томно произнесла Кристина. — Но видимо, вам здесь нравится. В своём мирке. Среди… ну, вы понимаете. Это, наверное, помогает отвлечься от всего. От проблем в личной жизни, например.

Каждое её слово было отточенным лезвием, завернутым в подарочную бумагу. Она самоутверждалась за мой счёт, на моей территории, используя моё же дело как фон для своего пасквиля.

В воздухе висели несказанные, но понятные всем намёки: «Смотрите, она тут копается с собаками, а я — благодетельница. Она — жалкая и грязная, а я — чистая и успешная. Она проиграла».

Я почувствовала, как дрожь бессилия сменяется чем-то другим. Не яростью. Холодом. Тем самым холодом, который научила меня собирать в кулак свекровь. Я расправила плечи, оборачиваясь к Кристине. Барс встал рядом, его спина была напряжена.

— Кристина, — мой голос прозвучал тише, чем её, но чётко в тишине, наступившей после её слов. — Благотворительность — это прекрасно. Но её суть не в том, чтобы привезти чек и сфотографироваться на его фоне. Суть — в том, чтобы вложить душу. Чтобы понять, на что именно идут эти деньги. Вот видите эту собаку?

Я положила руку на голову Барса. Он перестал рычать.