Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 28 – Лера Корсика

Каждое слово било в самую больную точку, в мои собственные ночные страхи. Но сейчас они не вызвали боли. Они вызвали ледяное, безразличное любопытство. Я смотрела на нее, как энтомолог на редкого, ядовитого жука.

— Любишь? — повторила я с едкой иронией, приподняв бровь. — Это когда в чужой квартире шубы разбрасываешь? Или когда в гостях у его семьи пытаешься устроить скандал и выставить его жену сумасшедшей? Интересная у тебя любовь, Кристина. Очень… разрушительная.

— Это ты все разрушаешь! — она всплеснула руками, и ее голос сорвался на визг. — Ты цепляешься за него! Ты не даешь ему быть счастливым! Отпусти его, будь умной! Возьми деньги, что ли! Уезжай куда-нибудь с сыном, займись своими псами! Оставь нам нормальную жизнь!

«Нам». Это слово повисло в воздухе, жирное и наглое. Она уже строила планы. Уже делила наше имущество, нашу жизнь, моего мужа.

Я посмотрела на ее безупречный маникюр, на дорогие серьги в ушах, на это лицо, с которого не сходила уверенность в своей правоте. Она искренне считала, что ее желание лучшей жизни, ее похоть, которую она именовала «любовью» оправдывает все. Что она имеет больше прав, потому что ее чувства — «настоящие».

— Ты знаешь, в чем разница между тобой и мной? — спросила я так тихо, что ей даже пришлось податься вперед. — Я двадцать пять лет строила ему дом. Растила его детей. Поддерживала, когда у него не было ни гроша. Я любила его, когда он был никем. А ты… ты пришла, когда дом уже построен, дети выросли, а в карманах завелись деньги. Ты любишь не его. Ты любишь то, что я построила. И ты хочешь это украсть. Только украсть, не заплатив ничем. Ни годами, ни трудом, ни верностью.

Она задохнулась от ярости, ее щеки покрылись нездоровым румянцем. — Это не твое! Это его! — А он — мой, — отрезала я, и впервые за весь этот кошмарный день в моем голосе прозвучала не боль, а тихая, неоспоримая сила собственницы. — По закону. По факту. По двадцати пяти годам совместной жизни. Ты — временное развлечение. Очередное. Да-да, я знаю, что ты не первая. И не последняя. Он тебя бросит, Кристина. Как только ты станешь проблемой. Как только твои истерики начнут стоить ему дороже, чем минутное удовольствие. И знаешь, что ты получишь? Ничего. Кроме испорченной репутации и звания «той самой психованной любовницы». А я… — я сделала шаг к ней, и Барс, чувствуя мою уверенность, рявкнул коротко и злобно, заставив ее отпрянуть, — я останусь. Всегда. Матерью его детей. Хозяйкой в этом доме. И той, кому он, скрипя зубами, но будет платить алименты, если захочет начать с тобой свою «нормальную жизнь». Подумай об этом, прежде чем говорить о любви.

Я видела, как мои слова, холодные и безжалостные, как скальпель, вонзаются в нее. Ее уверенность треснула. В глазах мелькнул животный, примитивный страх — страх оказаться выброшенной, ни с чем. Страх, что ее грандиозный план может дать сбой.

— Он… он меня не бросит, — прошипела она, но это уже была не уверенность, а молитва. — Увидим, — пожала я плечами. — А теперь, как я уже сказала, у меня есть работа. Настоящая. Та, которая не делается на каблуках и в белом пальто. Вали отсюда и не попадайся мне на глаза. Барс, пошли.

На этот раз она не окликнула меня. Я слышала только ее прерывистое дыхание и нервный стук каблуков по бетону.