Книга Убить буржуев, страница 79 – Сандроне Дациери

— Джина Томпсон была на поминках Кристины Ринальди, – говорит он.

— Тебя с ней познакомили?

— Нет, но я узнал ее позже, когда увидел ее лицо в Интернете. Она разговаривала с мэром Флоренции.

Зная, что Данте никогда не забывает лиц, Коломба в этом не сомневается.

— Думаешь, они тоже в опасности? – спрашивает она, уплетая последний кусок фокаччи с помидорами.

— Вряд ли наш убийца сможет сблизиться со всеми этими людьми, – отвечает он. – Как видишь, никто из них не живет в Италии, и все они на порядок круче, чем Мартинес. А это подразумевает лучшую охрану и более строгий контроль за состоянием здоровья. Но теперь это забота ДИБ, так ведь?

— Я распрощалась с ДИБ, но пока не бросила расследование.

— Зная тебя, я в этом не сомневался. Ты наверняка уже выгравировала его имя на пулях, которыми будешь в него стрелять.

— Никаких пуль. Мой пистолет лежит в сейфе на стрельбище, и там он и останется. Я больше не на передовой.

— Кроме тех случаев, когда прыгаешь в огонь… Как ты убедила Гленна выложить все начистоту?

— Если честно, его убедил ты, когда объяснил ему методы убийцы, – отвечает Коломба, стараясь скрыть смущение. – Ему не терпелось мне об этом рассказать.

— Видишь теперь, что я не зря приехал на поминки?

— Хм-м… Твоя очередь. Что ты узнал? Но сначала дай попить, а то у меня желудок забит фокаччей.

Данте встает и направляется к комоду-бару.

— «Московский мул» или кофе? Мне пришла партия из Йемена. Кисловатый, с фруктовыми нотками…

— Еще один кофе, и я на стену полезу.

— В таком случае у меня на кухне есть лимонный сок.

Коломба идет за соком и, поскольку он чистый и без сахара, разбавляет его водой со льдом, чтобы ей не разъело желудок. Затем снова садится на террасе.

— Я тебя слушаю.

— Я навел справки об однокурснице Хесуса Мартинеса. Ты знала, что он учился в академии искусств и даже ее окончил? Насколько я понял, это своего рода парковка для юных мажоров с художественными амбициями.

— Да, я знаю. И кто же эта однокурсница?

— Дочь первого партнера Хесуса, с которым тот начинал. Его звали Жак Буше, и у него была компания по производству пищевых добавок. Но он был повернут на крионике. Хесус стал лицом его продукции, а потом купил у него компанию.

— А нам что с того?

— Я к этому подхожу. Дочь Жака звали Аннабель. Дело в том, что она умерла, когда ей не было еще и двадцати, по словам Гленна – от болезни. Но в отчете из архива парижской жандармерии написано, что от передозировки. Точнее, было написано: позже причину смерти исправили на аневризму. Судмедэксперт ошибся.

— Ты все это нагуглил?

— Нет, у меня есть друг в парижской полиции.

— Можешь объяснить, откуда у тебя везде друзья, если ты никогда не выходишь из дома?

— У меня пять миллионов подписчиков, – пожимает плечами Данте. – Кое с кем сложились полупрофессиональные обменные отношения. Я могу продолжить или хочешь поговорить с ним лично?

— Пожалуйста…

— Я считаю, что изначальное заключение судмедэксперта было правильным, но деньги отца Аннабель все уладили.

— Это твой друг тебе сказал?

— Нет. Я сам понял. В архиве остался протокол, потому что кто-то вызвал полицию. Если кому-то стало плохо, звонят в «скорую», а если находят труп со шприцем в вене – в полицию.

Коломба на мгновение задумывается:

— Убедительно, но не факт, что все произошло именно так. В любом случае, нам-то какое дело? Сколько лет прошло?