Книга Убить буржуев, страница 77 – Сандроне Дациери

Барт вздыхает. Данте вызывает у нее бесконечную нежность. Ей хочется, чтобы он был рядом и она могла крепко его обнять.

— Ты самый убежденный феминист из всех моих знакомых, но немного инициативности тебе бы не помешало.

— Я инициативный. Но только не с ней…

— Тогда ты должен построить жизнь, которая не будет вертеться вокруг нее. Для твоего же блага.

— У меня уже есть своя жизнь. Мне есть чем заняться, когда Коломбы нет рядом.

— Я имею в виду не работу. – Барт разматывает кишечник, ощупывая его по всей длине в поисках повреждений или раковых образований. – Ты ведь понимаешь, что, если пнуть любые кусты, оттуда выскочат по меньшей мере десять женщин, желающих заняться с тобой сексом, и столько же мужчин?

— Меня не интересуют случайные связи. И мужчины меня не привлекают.

— Не попробуешь – не узнаешь, – шутит она.

— Нет, я проверил. Я скучный натурал, даже не склонный к бисексуальности.

— Что значит «ты проверил»?

— Когда я сбежал из силосной башни, то даже не знал, как рождаются дети. И как устроены женщины. Отец мне этого не объяснял. Я до всего доходил методом проб и ошибок.

Барт на несколько секунд погружается в молчание. Из-за того, что Данте такой умный и веселый, она часто забывает, что он полжизни провел в заключении: сначала с чудовищем, а потом в психиатрических клиниках.

— Итак, что мне делать с КоКой?

— Ничего. Оставайся ей таким же другом, каким был всегда. А главное, не лезь к ней с нравоучениями.

— А если он не тот, кто ей нужен?

— Она должна сама это понять.

На мобильнике Данте появляется уведомление о входящем вызове с парижского номера.

— Мне нужно ответить на звонок по второй линии.

— Это Коломба?

— Нет, это насчет другой женщины, которой давно нет в живых.

Пока она ехала в машине домой, настроение Коломбы с каждым светофором падало все ниже. Она гордилась тем, что впервые дала отпор Сермонти, но теперь не знает, как поступить дальше. Продолжать ли расследование, как будто она настоящий частный детектив, или все бросить? Коломба пытается убедить себя, что это был бы самый простой способ порвать с Гленном, но затем обзывает себя дурой. Она хочет упрятать этого алюминиевого урода с безумными глазами за решетку; от мысли о том, что он разгуливает на свободе с огнеметом, ее бросает в дрожь. И она до ужаса боится, что для кого-то он может стать символом. Если его арестует кто-то другой – прекрасно, но она хочет избавиться от желания навестить его в тюрьме, чтобы убедиться, что все точно кончено.

И потом, с какой стати она должна расставаться с мужчиной, который ей нравится? Только потому, что ей неловко перед Данте? Это вообще не его дело. «Идиотка, создаешь проблему на ровном месте. Это не отношения, а секс на одну ночь. Он уже обо всем забыл». Да ладно, тогда зачем он ей написал? «Может быть, потому, что ты на него работаешь и он не хочет настраивать тебя против себя».

Ее мысли мечутся туда-сюда, как маятник: так она пытается скрыть от себя, что ей было хорошо и что она бы хотела, чтобы эта ночь стала началом чего-то большего.

Когда Коломба приезжает к себе в квартиру, там стоит невыносимая духота, потому что она оставила окна закрытыми, а кондиционер выключенным. Недавно она перебралась из своей берлоги на набережной Лунготевере в квартиру на площади Оролоджо, доставшуюся ей от матери. Здесь она все еще не чувствует себя дома, но после того, как предыдущую пару раз обыскивали, у нее начались нелады с соседями, и ей не оставалось ничего, кроме как съехать. Нынешняя квартира больше, но прежняя мебель не вписывается в интерьер, и Коломба еще не нашла подходящего места для своего кресла для чтения. Она поставила его у окна, выходящего на площадь, но ее отвлекает допоздна доносящийся снизу галдеж, а у окна, обращенного на север, во внутренний двор, в холодное время года слишком темно. Открыв несколько окон, Коломба ложится на кровать с компьютером, чтобы почитать новости о мистере Алюминии и его последователях. Но за спиной у нее всего три часа сна, в крови еще циркулируют эндорфины, и в комнате жарко: она засыпает, а просыпается от звонка Данте.