Книга Убить буржуев, страница 110 – Сандроне Дациери

— Ты действительно думаешь, что Корнеа невиновен?

— Если версия Данте верна, он самое большее соучастник.

— Только если в том, что он нам рассказал, вообще есть хоть капля правды…

Коломба хмурится:

— Зачем ему лгать о таком?

— А почему нет? Он лгал десяткам людей, чтобы узнать, где ты. Для него это обычное дело.

— Мне он не стал бы врать.

— Может, и стал бы, если бы это помогло ему тебя вернуть.

Коломба останавливается и дожидается, пока Гленн обернется. В ее глазах кружатся иззелена-черные вихри.

— Я никому не принадлежу. Я не вещь, которую вы отвоевываете друг у друга.

Гленн понимает, что облажался:

— Прости. Я не это имел в виду. Но я не понимаю, что у вас за отношения. Вы подхватываете фразы, понимаете друг друга с полуслова… Я не могу проникнуть в эту часть твоей жизни…

Коломба целует его, потому что Гленн прав и она чувствует себя виноватой.

— Мы закроем эту историю, а потом подыщем другую гостиницу. Выберем место, которое оба ненавидим, и Данте нас не найдет.

Гленн усмехается:

— Ты уверена?

Не успевает Коломба ответить, с неба доносится характерный рокот лопастей приближающегося вертолета, и оба бегут к большой букве «Н» в центре лужайки. Когда вертолет приземляется, оттуда выходят четверо телохранителей, которые окружают их, чтобы защитить при посадке на борт, что довольно нелепо, учитывая, что минутой раньше они спокойно шли по лесу без какой-либо защиты.

Поздоровавшись с охранниками и пилотом, Гленн садится рядом с Коломбой и опускает спинку сиденья почти горизонтально.

— Я боюсь впутывать маму. Она перенесла смерть Хесуса тяжелее, чем я. Неужели без этого никак?

— Если не хочешь, я поищу однокашников или родственников Аннабель и Вероники. Это будет дольше и труднее.

— Но ты не сдашься.

— Нет. Только не сейчас, когда чувствую, что могу разобраться, что к чему. Я уехала из Италии в основном от отчаяния. Я не знала, что предпринять, чтобы рассеять сомнения, которые не давали мне покоя.

— Я не хочу, чтобы Данте разговаривал с ней и проделывал над ней свои психологические фокусы.

— Данте приедет гораздо позже нас. Он невыносимо медленно водит, – говорит Коломба.

— И я не хочу, чтобы она волновалась. Не говори ей, что в расследовании полно дыр и все такое.

— Ты ведь тоже там будешь, верно? Сможешь ее успокоить.

Гленн неуверенно кивает и наливает себе коньяка из мини-бара.

Мать Мартинеса зовут Фернанда. Она живет в особняке в Шестнадцатом округе Парижа, между Фондом «Louis Vuitton» и стадионом «Пари Сен-Жермен». Ее красивый трехэтажный дом с мансардой, баснословно дорогой не только по меркам Коломбы, но и по меркам сверхбогачей, стоит посреди прекрасного сада, где нет даже частной вертолетной площадки.

Поэтому они приземляются в Булонском лесу и преодолевают последние километры в бронированном автомобиле с двумя машинами сопровождения и агентом муниципальной полиции на мотоцикле, пролагающим им путь. Хотя Коломба и знала, что у Гленна солидная охрана, на ее памяти такая усиленная защита предоставлялась только судьям, за которыми охотилась мафия. Однако причина этих предосторожностей становится по крайней мере отчасти понятна, когда они останавливаются на светофоре: кучка подростков в толстовках с надвинутыми капюшонами закидывает машины помидорами и яйцами, а затем разбегается по улицам.