Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 22 – Ангелина Сантос

— Магистр велел проверить кабинет после ее ухода, — сказал незнакомец.

Я замедлила шаг.

Вирс тоже услышала. Ее лицо стало еще суше.

— Мы уже осмотрели второй этаж, — сказала она громко, чтобы предупредить тех внизу. — Госпожа Терран забрала только книгу.

Снизу ответили не сразу.

Потом незнакомец произнес:

— Все равно проверим.

Кассиан прислал не охрану.

Он прислал людей следом за мной.

Не потому, что боялся за меня. Потому что боялся того, что я найду.

Конверт под рукавом вдруг стал тяжелым, как камень.

У выхода управляющий помог мне надеть плащ. Его пальцы на миг коснулись моего запястья там, где была спрятана бумага. Случайно или нет, я не поняла. Но он не выдал меня. Только подал перчатки и тихо сказал:

— Дождь усилится к вечеру. Дороги у Нижней пристани размывает первыми.

Нижняя пристань.

Я запомнила.

В экипаже госпожа Вирс села напротив меня. Один охранник устроился рядом с кучером, второй — на запятках. Возвращались мы молча. Я держала на коленях пыльный справочник и боялась пошевелить рукой. Конверт в рукаве мог смяться. Выпасть. Выдать меня шорохом. Иногда самая опасная вещь в мире — лист бумаги, который еще не прочитан.

Дома Кассиана не было.

Это было удачей, но я не доверяла удаче. Вирс проводила меня до комнат, лично убедилась, что я вошла, и только потом закрыла дверь снаружи.

Не на ключ.

Пока.

Я дождалась, пока ее шаги удалятся, и быстро вынула конверт из рукава. На бумаге не было имени. Только знак: две переплетенные линии и точка у края.

Руки все-таки задрожали.

Я вскрыла конверт шпилькой, чтобы не повредить печать, и развернула письмо.

Почерк был Дамиана.

Не измененный, как в записке из серого тома. Настоящий. Тот, которым он писал мне списки книг, короткие утренние записки и смешные замечания на полях моих писем. От этого стало больнее, чем от его имени в протоколе.

«Алеста.

Если ты читаешь это, значит, я не смог вернуться сам. Не трать силы на то, чтобы простить меня или ненавидеть. Оба занятия потребуют времени, которого у тебя, возможно, нет.

Я нашел не одно дело. Их несколько. Смерти, в которых посмертные эхо должны были говорить, но молчали. Я называю их глухими эхо. Не потому, что мертвые не хотели свидетельствовать, а потому что кто-то научился закрывать им рот.

Палата знает об этом больше, чем признает.

Терран опасен не тем, что лжет. Опасны люди, которым удобно верить его лжи.

Если первое эхо покажет тебе мое убийство, не принимай его целиком. Его могли резать. Ищи не картинку, а то, что ее поддерживает: время, предмет, свидетеля.

Северный мост был не началом. Только местом, где меня остановили.

Первый живой след — Элиан Сеттар. Кучер с Серых конюшен у Нижней пристани. Он вез меня в ту ночь. Если его память еще не выжгли, он скажет, кто сел в экипаж вторым.

Если выжгли, смотри не в его слова, а в форму. Пуговицы иногда помнят лучше людей.

Не приходи к нему одна, если сможешь. Если не сможешь — не верь его первому страху.

И еще, Алеста.

Я не бросал тебя потому, что не любил.

Я бросил тебя потому, что решил за тебя. Это было моим грехом, а не твоей слабостью.

Д.»

Я дочитала и долго не могла пошевелиться.

В комнате было тихо. За окном темнел сад. Где-то внизу закрылась дверь, прошли слуги, звякнула посуда. Дом жил обычной жизнью, а у меня на столе лежало письмо мертвого человека, который снова выбрал говорить загадками, но впервые признал главное.