Книга Кровь утопающих, страница 126 – Кейли Кэссиди

Он потянул меня за волосы, обнажая мою шею.

— Ты и я – что?

— Ничего.

Теодор просунул свободную руку между нами и раздвинул мои ноги. Он ласкал меня, пока я не стала влажной и не начала задыхаться.

— Скажи мне…

— Это невозможно.

Кровная связь, которую я разделяла с Эосией, была не единственным, что могло бы разлучить нас с Теодором. Но контракты, брак и пророчество – все это вылетело из моей головы, когда он приподнял свои бедра и навис надо мной, устраиваясь поудобнее.

Он посмотрел на меня так, будто я была ограненной драгоценностью.

— Ты думаешь, мы невозможны?

Мои пальцы впились в его плечи, когда он вошел в меня одним неистовым, властным толчком. Я застонала, его губы встретились с моими. Этим поцелуем он пытался отогнать ужас перед опасностью, с которой мы столкнулись. Его губы обжигали, очищали, но на краю моего сознания таилась тьма. Она прижималась к моей разгоряченной коже – угроза, холодная, как смерть.

— Ты уже моя, Имоджен, – сказал он мне в щеку. – Моя.

Восходящее солнце мягко освещало линии его мускулистого тела. Оно сияло в его глазах. Я хотела раствориться в своем возлюбленном, поддаться очарованию его слов, как будто это было наше собственное пророчество, как будто это было благословение.

Вдруг, помимо собственного тяжелого дыхания, мы услышали щелчок и замерли. В замке, который я закрыла прошлой ночью, явно повернулся ключ, вставленный снаружи. Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда Теодор отстранился и рывком накинул одеяло на наши обнаженные тела.

Лахлан шагнул внутрь, во все глаза глядя на нас, а спустя секунду потупил взгляд и пробормотал ругательство. За порогом в коридоре застыла Агата, от смущения прижав ладони к щекам.

— Вон! – проревел Теодор.

— Простите! Простите! – Лахлан упал на колено, неловко уставившись в узорчатый ковер; его голос был ровным, но я не упустила из виду опущенные уголки его губ, резкость его слов. – Императрица встала, и она в плохом настроении. Ей не нравится, что ты не вернулся на помолвку вечером. Она настаивает, чтобы ты устроил церемонию на берегу, чтобы и свадьба, и война состоялись прямо сегодня.

Взгляд Теодора, устремленный на командора, тлел, как угли. Костяшки пальцев, вцепившихся в одеяло, побелели. Я успокаивающе положила руку ему на грудь, и его сердце забилось под моей ладонью.

— Лахлан… – Мой голос дрожал от смущения. – Оставьте нас, прошу. Мы сейчас выйдем.

Он склонил голову и поднялся на ноги в гробовой тишине.

— Леди Имоджен, – произнес он, обращаясь ко мне с настораживающей официальностью, – вы провели ночь, делая ровно противоположное тому, что мне говорили.

— Убирайтесь! – сверкнул глазами Теодор.

Агата, переминавшаяся на пороге, обругала Лахлана, но тот, будто не слыша, встретился взглядом с Теодором:

— Как командор и твоя правая рука, я обязан давать советы. После обелийской церемонии вам с Имоджен лучше всего разорвать вашу связь.

— Проклятье, пока что король здесь я…

— Если откажетесь, я вынесу это на голосование в совете.

— Совет не имеет права голоса в моих личных делах!

— Нет, но ваша связь, по сути, является катализатором войны. И из-за нее нас может ждать еще больше проблем с императрицей. – Он с вызовом вскинул подбородок. – Мы имеем право голоса, когда твои личные дела ставят под угрозу королевство.