Книга Кровь утопающих, страница 125 – Кейли Кэссиди

Теодор вытянулся рядом со мной, сладко мурлыча. Я позволила ему притянуть меня ближе, отчаянно желая прикосновений. Меня пробирал холод от ужаса.

Я снова посмотрела в книгу. Страница с родословными напоминала паутину из мягкого черного кружева. Почерк Джесопа был мелким и четким; тончайшие, как нити, линии, выведенные чернилами, соединяли имена между собой. Сначала я нашла великого бога Паноса. Он был первым в роду, не считая двоих младших братьев и сестры, все они происходили из прошлого поколения богов Земли. В нижней части родословной значилось имя отца Теодора – Атана. Книга была слишком старой, чтобы в ней упоминался Теодор, но трое старших детей Атана там присутствовали. Все они умерли, не дожив до десяти лет.

Следующей я увидела Лигею. Не было никаких тонких линий, указывавших на потомков ниже ее имени, но одна черта выступала справа. Младшая сестра.

Я судорожно дернулась, прочитав имя: «Эосия».

Эосия… Сестра моей матери. Первая колдунья. Чудовище, которое питалось моей силой и охотилось на моих сородичей, было Первой колдуньей королевства.

— Тео! – Я потрясла его за плечо. – Теодор, просыпайся!

Его пальцы впились мне в бок, и король в полусне простонал:

— Что случилось?

— Я нашла кое-что. Расскажи мне о смерти Первой колдуньи. Разве ты не говорил, что ее казнили?

Он моргнул, потер глаза:

— Говорил. Если я правильно помню мои уроки, ее выпотрошили и бросили в море у берегов Антемоэссы^[2].

— Антемоэсса? – Я покачала головой: родной остров сирен находился далеко на западе и теперь был непригоден для жизни. – Она сделала остров Роханы, самый большой из Священных, своим ритуальным местом. Как она могла попасть на Антемоэссу?

— Прости, Имми, я не знаю. – Он вяло покачал головой. – Но, может, знает Агата.

Он проложил дорожку медленных поцелуев по моему плечу, вниз по руке, его прикосновения изливали на меня снисходительное тепло, но я не могла отдаться ему.

— Эосия – Первая колдунья, – прошептала я. – Она была… сестрой Лигеи. И остается ею.

Теодор замер. Потом поднял руку к моему лицу и заставил меня посмотреть ему в глаза:

— Имоджен, ведь это невозможно. Ее убили.

Я покачала головой. Подняла книгу:

— Вот, здесь так сказано.

— Как? – Его взгляд метался; мысли, казалось, были в смятении. – Как ты собираешься убить то, что уже мертво?

— С помощью магии.

Брови Теодора сдвинулись, потом вопросительно взлетели.

— Магии! – повторила я, и от одного этого слова меня замутило. – Мне изначально нужно было использовать заклинание, чтобы разорвать нашу связь. Также я могу с помощью заклинания найти Эосию. Одно нужно для расторжения кровной связи, а другое – чтобы навсегда покончить с ней.

Теодор все больше раздражался и наконец дернул меня за волосы:

— Нет! Одно заклинание – это тебе не три, Имоджен. Ты знаешь, что делает магия. Ты видела Рохану.

— Она использовала магию сотни лет. Три заклинания не…

— Нет.

— Если Эосия останется привязанной ко мне, сирены по-прежнему будут умирать, – сказала я, и он прижался лбом к моему. – И мы с тобой… – Я проглотила конец фразы.

— Мы с тобой – что? – бросил он на меня испытующий взгляд.

Его глаза обдавали жаром, но в них скрывалась паника. Я тоже ощущала ее. Внешний мир подкрадывался к нам с долотом и молотком, готовый разбить нас на части, превратить в пыль. В один миг мы слились в неистовом поцелуе, оба в отчаянном страхе.