Книга Кровь утопающих, страница 129 – Кейли Кэссиди

— Я очень сожалею о случившемся! – Агата крепко стиснула мои пальцы. – Я отругала Лахлана, после того как он вломился к вам в спальню. Никогда не прощу его за то, что он предложил совету проголосовать за разрыв вашей связи. – Она не сводила с набегающих волн серьезного, мрачного взгляда. – Ты не можешь позволить Лахлану решать за тебя. Ты должна сделать собственный выбор.

Я тоже смотрела на воду. Чувствовала, как она дышит и пульсирует, отражая ритмы моего тела, словно зеркало. Я догадалась, что это было зеркало и для Эосии, где бы ни находилась ее расчлененная дряхлая оболочка.

— Понимаю разочарование Лахлана. На него свалилась такая тяжесть из-за нас… Пожалуйста, не позволяй этому разрушить отношения, которые вы оба пытаетесь восстановить.

Она отпустила мою руку и усмехнулась:

— А все уже развалилось.

Ее взгляд был пустым, когда она смотрела на Лахлана. Их разделяла полоса песка.

— Не думаю, Агата. У меня такое чувство, что мост между вами можно отстроить заново. Просто слишком много воды утекло.

Порыв ветра взъерошил ее кудри, и она откинула их назад с грустной улыбкой:

— Мы долго были врозь. Раньше мы друг друга дополняли, но теперь нам вместе не так уж хорошо.

— Но ты все еще любишь его? – Неописуемая печаль охватила меня.

— Да. Я люблю его. – Она быстро провела ладонью по щеке, едва успев смахнуть непрошеную слезу, затем взяла меня под руку и сжала ее. – Это самое худшее.

— Тогда не опускай рук. – Я не знала, разумный ли это совет, но хотела, чтобы у нее было то, чего не могла получить я. – Возможно, вы пытаетесь вернуться к прежним отношениям, но теперь вы другие люди. Вам нужно время, чтобы узнать и понять друг друга заново.

Агата, моргая, посмотрела на меня полными слез глазами.

— Хорошо, – благодарно улыбнулась она, и я увидела в ее взгляде проблеск надежды. – Ну, полно говорить об этом.

Я глянула через плечо, чтобы увидеть, начинается ли церемония, но обелийцы все еще рылись в куче деревянных коробочек.

У меня перехватило дыхание, когда я поняла, что среди них стоит принцесса Халла. Она и две другие дамы – ее фрейлины – были одеты в одинаковые мантии нежно-розового цвета. Ветер играл светлыми, прямыми, ничем не украшенными волосами Халлы, которые струились по ее плечам. На острых скулах не было румян, и она не накрасила губы своей обычной помадой оттенка розовых лепестков. Когда она обернулась, я вздрогнула. С ее шеи до подола свисал темно-красный шарф – точь-в-точь как полоса крови.

Эффект был столь неожиданным, что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить внешнюю невозмутимость. Я могла думать только об истории, рассказанной императрицей, – о той ночи, когда были убиты Нэлы. Их тела вспороли от подбородка до паха, так что внутренности вывалились на ковер. Несомненно, это сделал кто-то из людей Немея. И все ради того, чтобы он мог украсть какие-то драгоценности. Вполне походило на почерк алчного короля – в духе его презренных, гнусных интриг.

Я наклонилась к Агате:

— А императрица где?

Агата бросила на меня обеспокоенный взгляд:

— Нивала передала через Лахлана: она отказывается разговаривать с королем и находиться рядом с ним, пока он не извинится за то, что пренебрег ее дочерью прошлой ночью.

— Проклятые боги…

Фрейлина достала из деревянной коробки конический хрустальный кол. Он был гладким, безупречно чистым, а на конце ужасающе острым. Осмотрев его, принцесса повернулась к небольшой группе собравшихся на пляже. Рядом стояли и мы с Агатой.