Книга Кровь утопающих, страница 121 – Кейли Кэссиди

— Тебе нужна минутка?

— Ты чувствуешь себя очень гордым, да?

— Угу. – Он наклонился ко мне с той же улыбкой на своем прекрасном лице и прижался губами к моей груди.

Я выгнула спину, побуждая его взять меня глубже в свой рот. Он подчинился, скользнув своим чудесным языком по моему телу.

— Снимай свою одежду, – выдохнула я.

Сидя на пятках, он начал расстегивать пуговицы. Я потянулась к брюкам неловкими пальцами, не отрывая глаз от плоского живота и сильной груди, завороженная тем, как его мышцы напрягались и расслаблялись, когда он снимал рубашку. Он был изящен, сложен так же идеально, как статуи, украшавшие его дворец. Он не сводил с меня темных глаз, прикрытых тяжелыми веками, пока я его рассматривала. Изгибы мышц, темные завитки на груди, тонкая дорожка волос, которая спускалась туда, где зависли мои пальцы. Я расстегнула застежку и стянула брюки и нижнее белье с его бедер.

Я наслаждалась, видя его голым, видя его возбуждение и крупные формы напряженного естества. Я обхватила его рукой, и Теодор издал болезненный вздох.

— Ложись, – сказала я, целуя его грудь.

— Тебе не нужно…

— Заткнись. – Я толкнула его на подушки, и теперь уже на моих губах заиграла самодовольная улыбка.

Я обхватила его губами. Восторг пронизывал меня, когда он с шипением втягивал воздух. Его рука обхватила мой затылок, пальцы сжали мои волосы. Его голова откинулась на подушку, распухшие губы открылись в тихом стоне.

Я тоже была жадной. Я хотела обладать им полностью, хотела быть поглощенной им, хотела запечатлеть память о нем в сухожилиях, в костном мозге и нести ее с собой до конца своих дней. Наконец он издал мрачный, разочарованный рык и поднял меня к себе на колени. В его глазах светилось теплое, сладостное чувство, которое я и не пыталась расшифровать. Было бы сложно забыть Теодора, вырвать память о нем из моей крови, не говоря уже о сердце. Его губы с пылом и обожанием прижались к моим, потом спустились к шее и уху. Он приподнял мои бедра, направил к себе и с напряженным вниманием наблюдал, как я медленно опускаюсь на него.

— Боги! – Я ахнула от восторга, от того, что была заполнена им.

— Имоджен, – пробормотал он мне в шею. – Имми, – исправился он, обхватил меня и погрузился полностью.

Я не дышала, когда он впервые вел меня вверх и вниз. Его шепот выражал одобрение, благоговение. Экстаз был написан на его лице, а горящий взгляд следил за каждым моим движением. Медленная улыбка удовлетворения осветила его лицо.

— Что? – простонала я.

Он покачал головой, обнял меня за талию. Я взвизгнула, когда он перевернул меня и задал новый темп сверху.

— Скажи… – взмолилась я.

Он остановился, тяжело дыша, его улыбка угасла, но отсвет ее продолжал сиять в открытом, чудесном взгляде:

— Я никогда ничего не хотел… так, как хочу тебя.

Мое сердце едва не разорвалось. Он поцеловал меня, прежде чем я успела ответить, и нас поглотил водоворот тяжелых вздохов, телесной дрожи и восторженных стонов. Каждой клеточкой тела я ощутила, как сквозь меня проносится приливная волна, сметая любые границы, любые доводы рассудка. Вместе мы безвозвратно погрузились в самую темную глубину наслаждения.

Середина ночи была тихой и спокойной. Я задремала, положив голову на грудь Теодора и закинув на него отяжелевшую ногу. Мой палец неспешно чертил круги на его животе. За эти недели я научилась распознавать настроение Тео по ритму дыхания. Сейчас он дышал легко и ровно. В его мышцах больше не было напряжения, а пальцы не подрагивали от волнения, как случалось прежде.