Книга Последнее убежище, страница 60 – Клеменс Мишальон

— Надо поговорить, – с порога заявляю я.

Он поднимает голову.

— Поговорить?

Я пыталась избежать этого момента, но откладывать уже некуда. Помощник шерифа Калхун обращалась ко мне чуть ли не как к подозреваемой.

Необходимо выяснить, почему мой брат солгал Харрису.

— Послушай, Габриэль…

Есть неприятное ощущение, что я разучилась с ним общаться. Уж очень долго мы не разговаривали по душам.

— Я знаю, Харрис расспрашивал тебя о той ночи, когда погибла Сабрина.

— Вот как?

Я сажусь рядом.

— Ты сказал ему, что ни разу не терял меня из вида. Это ведь неправда. Помнишь, ты уходил из ресторана?

— Что ты говоришь, Фрида?

— Еще он интересовался, контактировал ли ты в отеле с Сабриной.

Лицо Габриэля неуловимо меняется. Поставив ноутбук на тумбочку, он разворачивается так, что оказывается ко мне спиной, и спускает ноги на пол.

— Одного не пойму, – продолжаю я, – почему ты решил что-то утаить? Конечно, тебе с копами непросто, но…

Черт, не могу сказать то, что вертится на языке. Не могу посмотреть Габриэлю в глаза и выпалить: почему ты ведешь себя как последний кретин?

— Ответь, не молчи, – настаиваю я.

Габриэль что-то бормочет себе под нос.

— Что?

— Откуда тебе все это известно? – чеканит он.

— Случайно услышала.

Габриэль горько усмехается.

— Случайно?

— Ладно, я подслушивала.

— Поверить не могу…

Он отталкивается ладонями от кровати, пытаясь вскочить, однако я хватаю его за руку.

— Прости. Я здорово нервничала.

Габриэль выдергивает руку из моей ладони.

— Послушай, – упрашиваю его я. – Пожалуйста… Нам действительно надо поговорить о…

— Я не хочу.

Он не кричит и вообще почти спокоен. Меняет позу и трет рукой лицо.

Ах, Габриэль, Габриэль… Вечно пытается все замять. Подавляет свой гнев, прячет уязвленную гордость, скрывает стыд. Всю жизнь стремится быть не только лучше остальных, но и лучше самого себя.

— Давай, расскажи. Зачем ты солгал копу? – Ну вот. Высказалась без обиняков – и стало легче. – Тебя ведь могли видеть! Кто-то наверняка запомнил, как ты выходил из ресторана, возможно, заметили, как ты разговаривал с Сабриной. Об этом станет известно Харрису, а может – уже известно. И что тогда?

Габриэль смотрит на меня через плечо.

— Ты ничего не понимаешь.

— Так объяснись!

— В смысле?

— Расскажи, что происходит, Габриэль. Мы здесь уже шесть дней, и у меня иногда такое чувство, будто…

Порой мне кажется, что ты куда больше скрываешь от меня, чем рассказываешь.

— Попробуй догадаться.

— О чем?

Он встает.

— Ну, не знаю, – пожимаю плечами я. – Наверное, ты запаниковал. Возможно, не хотел… – Габриэль готовится меня перебить, и все же я заканчиваю свою мысль: – …не хотел вдаваться в лишние подробности. Решил, что так будет лучше после всего, что случилось.

Габриэль встает и идет к раздвижной двери во внутренний дворик.

— Разумеется, я не думаю, что ты имеешь отношение…

Он резко оборачивается. Напряжен, пожалуй, даже в ярости.

Эх, кто меня тянул за язык… Хорошо, не договорила: не думаю, что ты имеешь отношение к убийству Сабрины, и ни на секунду не усомнилась, что ты невиновен в смерти Энни.

Невиновность Габриэля была для меня аксиомой. Он сам сообщил об исчезновении жены; я не подвергала сомнению его непричастность, несмотря на обыск в доме и допросы в полицейском участке. На мое мнение не могли повлиять ни нападки соседей, ни отъезд Габриэля, когда он, собрав два чемодана, сел на рейс до Сиэтла с билетом в один конец.