Книга Последнее убежище, страница 58 – Клеменс Мишальон

Мы с Габриэлем наслаждались своим влиянием. Нам исполнилось по шестнадцать, потом по семнадцать. Народ нас держался, привлекая наше внимание единственной ходящей в коммуне валютой – секретами.

Началось с малого. У нас случались десятки незначительных проступков и сотни мелких скандальчиков – было о чем шепнуть на ухо.

В столовой стоял секретный ящик, в котором хранили зачерствевший хлеб, и, естественно, матери не считали его до кусочка. Если взять один или два, никто не заметил бы.

Еще у матерей имелся тайник с запрещенными книгами. То есть это мы думали, что он принадлежит матерям. На обложках были изображены мужчины, напоминающие представителей инопланетных видов, – длинноволосые, с мускулистыми торсами, в расстегнутых рубашках и низко сидящих на бедрах штанах. Эти нелегальные материалы прятали в кучах нестираного белья. Мы не могли себе представить, что отцы обладают подобной изворотливостью и предприимчивостью, поэтому считали тайную библиотеку делом рук женщин.

А потом дело дошло до секрета, о котором я даже слушать не захотела.

Мы с Габриэлем завели привычку встречаться с ребятами из коммуны по ночам. Все равно многие тайком выбирались из спальных корпусов, даже Эдвина с подружками, хотя ей уже исполнилось двадцать и она переехала в общежитие для взрослых. Эдвина продолжала вылазки на улицу, где общалась с младшими членами своей свиты; иногда пробиралась в наш спальный корпус, откуда потом выходила с одной или с несколькими девочками.

День тогда выдался неспокойный. Двоих отправили в Тайное место – похоже, они сознательно били посуду в столовой. К этой версии склонялись многие. Рассказывали, что Эмиль о чем-то взволнованно шептался с одной из матерей у своего кабинета. Дети на уроках были невнимательны.

Мы вошли в опасный возраст. Весна подходила к концу, и внутри у нас начали порхать бабочки.

— Я уйду отсюда, – объявил Саймон, – как только исполнится восемнадцать. Ну, то есть не обязательно прямо в восемнадцать, но все равно уйду.

Мы сидели с Габриэлем, Луизой, Саймоном и Исайей под большим старым вязом с покрытым черными наростами стволом. После заявления Саймона все примолкли.

— А что такого? – снова заговорил он. – Так бывает.

— Никто не уходит сам, – покачала головой Луиза. – Разве что Эмиль выгонит.

— Эмиль… – закатил глаза Саймон и тонким фальцетом пропел: – Эмиль, Эмиль, Эмиль… Да что он сделает, если я сбегу? Попытается меня поймать?

Он уставился на Луизу, и та пожала плечами. Саймон все не мог успокоиться. Он был главным сплетником коммуны, человеком, первым открывшим тайну внешнего мира, однако за последние пару лет его статус оказался под угрозой, чему способствовали мы с Габриэлем своими регулярными путешествиями за пределы нашей вселенной.

— Между прочим, тебе об этом надо думать в первую очередь, – бросил Саймон, подтолкнув Луизу локтем в бок. – Тебе и другим девочкам.

Луиза нахмурилась. Я прикинулась, будто не обратила внимания на слова Саймона, а сама обратилась в слух.

Луиза повелась на подначку:

— О чем это ты?

Саймон глянул на нее с притворным недоверием. На самом деле он страшно обрадовался – как же, оказывается, ему известна тайна, о которой Луиза не слышала.

— Ха, ты, значит, не в теме?

— Заткнись, Саймон, – вздохнула Луиза.