Книга Уснуть, страница 49 – Келли Тейлор

Меня слегка напрягает ее тон. Вроде бы он звучит достаточно дружелюбно, но в то же время в нем пробиваются нотки осуждения и насмешки. Впрочем, реагировать на это я не собираюсь. Если Фиона меня недолюбливает, то, что ж, она не первая.

— Ну ладно. – Малкольм кладет ключи в карман. – Если повезет, мы уже через час вернемся с подмогой.

Двадцать минут спустя они с обреченным видом входят в гостиную. Малкольм валится в кресло и потирает рукой лысину:

— Там без шансов. Мы просто утопили бы машину.

Фиона стоит у окна и печально смотрит на разыгравшуюся стихию. Словно чувствуя на себе мой взгляд, она оборачивается в нашу сторону:

— Вот почему Гордон так и не вернулся. С той стороны острова сюда не добраться.

— Так что, выхода нет? – спрашивает Кэти, ее зеленые глаза широко раскрыты от ужаса. – Нам уезжать уже через четыре дня. А вдруг мы опоздаем на паром?

— Никто никуда не опоздает. – Мелани, сидящая на диване рядом с Кэти, кладет руку ей на плечо. – К субботе шторм стихнет. Правда, Анна?

Она многозначительно смотрит на меня, и я киваю, хотя на самом деле знаю не больше ее.

— Все так. – Я улыбаюсь, чтобы хоть немного успокоить Кэти. – В субботу вы все поедете домой.

Повисает пауза. Не знаю, о чем думают постояльцы, – наверное, о теплых, уютных домах и своих родных – но мои мысли заняты Дэвидом. Он лежит там, наверху, совсем один, а мы уселись в гостиной и мило беседуем за чашкой чая. Это как-то неправильно. Мне до сих пор не верится, что Дэвида больше нет. Когда где-нибудь раздается шум, я по привычке жду, что вот-вот услышу его тяжелые шаги или громогласный голос. Я мельком смотрю на свои часы. Двенадцать. В это время он обычно звал меня помочь ему на кухне или проверить, все ли столы накрыты.

— Пойду займусь обедом. – Мой голос звучит чуть громче, чем следовало бы.

Мелани поворачивается ко мне:

— Вам помочь?

— Нет, я справлюсь, но в любом случае спасибо.

Пытаясь сдержать слезы, я пробегаю через столовую. На кухне облокачиваюсь на стол и закрываю лицо руками. Смерть как будто идет за мной по пятам от Лондона до Рама, несет с собой боль, скорбь и чувство вины. Она хочет выбить землю у меня из-под ног и ждет, когда я упаду. Там, где раньше были Фредди, Питер и Дэвид, теперь зияют три черные дыры. От моих знакомых остались лишь тени. Три жизни оборвались словно по щелчку. Сможем ли мы заполнить пустоту, которая осталась после них? Нет, не сможем. Никому это не удастся, и то, что сейчас я буду готовить здесь обед, кажется чем-то противоестественным. Это кухня Дэвида – вот его коллекция фартуков на крючке у холодильника, вот его подставка для ножей и любимая сковорода. Дэвид и был отелем, его сердцем и душой. Теперь же это просто дом с кучкой людей, отрезанных от мира. Они ждут от меня решительных действий. Я не хочу такой ответственности, но если не возьму ситуацию в свои руки, то непременно сломаюсь.

Я поднимаю голову и вытираю мокрое от слез лицо полотенцем.

— Положи-ка его сразу в стирку, – говорит голос Дэвида в моей голове.

Обязательно положу, Дэвид, мысленно отвечаю я. И может быть, даже помою руки, прежде чем примусь за овощи.

Примерно через час на плите кипит густой овощной суп. Я отношу в столовую посуду и расставляю ее на столиках. Днем Дэвид выносил из кухни общее блюдо и накладывал каждому в тарелку. Мне хочется продолжить эту традицию.