Книга Уснуть, страница 46 – Келли Тейлор

Он с сомнением посмотрел на меня:

— Анна, у вас шок. Вы еще не отошли от потрясения. Когда придете в себя, вам не захочется быть одной.

Я и так одна, чуть было не вырвалось у меня. И то, что ты стоишь и таращишься на меня, этого не изменит. Мне хотелось кричать, от неожиданно нахлынувшей ярости перехватило дыхание, а тело будто превратилось в сжатую пружину.

— Пожалуйста, Джо, идите к остальным, оставьте меня.

— Хотите, я попрошу кого-нибудь из женщин подняться к вам?

— С чего бы мне этого хотеть?

Он замер, глядя на меня и приоткрыв рот так, словно намеревался сказать что-то еще, но, похоже, передумал и лишь кивнул. Я не стала ждать, пока он спустится, и пошла наверх, на этаж для персонала, чувствуя, как взгляд Джо впивается мне в спину.

И вот, спустив ноги с кровати, я встаю, выхожу в коридор и дергаю дверь в комнату Дэвида. Она заперта. Ну разумеется. Вернувшись к себе, я сажусь за туалетный столик. Из зеркала на меня пялится мое же отражение. Я вижу его каждое утро, когда крашусь, но сегодня лицо нельзя назвать просто сонным или опухшим. Оно совсем осунулось, макияж практически смылся от дождя и пота, а незамазанные консилером темные круги под глазами выглядят как огромные синяки.

— Дэвид умер, – шепчу я, глядя на женщину в зеркале.

Я почти не знала его. Мы работали вместе меньше двух недель, но Дэвид нравился мне. Он привносил в мою жизнь спокойствие и стабильность, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Как так вышло, что теперь его нет? Вот он болтает со мной на кухне, секунда – и он уже лежит на полу. Как смерть могла в считаные минуты забрать такого прекрасного человека? Завтра с утра он не постучится ко мне и не крикнет, что пора вставать. Когда я спущусь, он не будет суетливо возиться на кухне. Он уже не рассмеется, когда я ненароком сделаю что-нибудь нелепое. Он не вскинет брови, встретившись со мной взглядом. Он не…

По щеке женщины в зеркале катится слезинка.

— Он умер, – снова шепчу я.

Ее ресницы блестят от слез, которые вот-вот побегут по лицу.

— Умер.

Они текут и текут, катятся по щекам, пробегают мимо губ, капают с подбородка.

Меня мутит, в груди тесно, я больше не могу сдерживать рыдания. Я отворачиваюсь от зеркала и, закрыв лицо руками, утыкаюсь им в колени. Скорбь пронзает мою израненную душу, словно нож.

Это не какая-нибудь там игра. Не выдумка.

Я встаю со стула и, преодолевая дрожь в ногах, делаю шаг. Потом еще один, еще, пока наконец не валюсь на кровать. Свернувшись калачиком, я вою от боли.

Умер не только Дэвид.

Меня будит еле слышный стук, и я открываю глаза.

Чей-то голос тихо зовет:

— Анна?

Деревянная дверь со скрипом приоткрывается, и я вижу женское лицо.

— Простите, если разбудила, – говорит Мелани, участливо глядя на меня поверх ярко-красной оправы очков. – Как вы?

Мне сложно дать какой-то вразумительный ответ. Я измотана? Разбита? Сломлена?

— Я в порядке, спасибо.

Воодушевившись моими словами, Мелани открывает дверь пошире, чтобы прошмыгнуть в комнату, но дальше не проходит. Она прислоняется спиной к стене, на ее лице сердечком так и читается нерешительность.

— Понимаю, вам, скорее всего, сейчас не хочется думать об этом… Да и никому из нас тоже… Мы не хотели говорить, но…

— Все нормально.

Мелани явно не в своей тарелке, и ее дискомфорт передается мне.