Онлайн книга «Измена. Ты узнала правду»
|
Стоп-кадр. Я перевожу взгляд на Лилю. Ей, наверное, двадцать три. Или двадцать четыре. Кожа светится, как у всех юных девушек, которые ещё не знают, что такое хронический недосып и первые морщины вокруг глаз. Её блузка — шёлковая, бежевая — сползла с одного плеча. На запястье болтается тонкий золотой браслет с подвеской в виде сердечка. Гриша дарил мне такой же на третью годовщину свадьбы. Может, и ей подарил. Или она сама купила. Какая разница. На тумбочке стоят два бокала. Красное вино. Бутылка — наша, из той коллекции, которую мы собирали для особого случая. Мы планировали открыть её на десятилетие свадьбы. До него оставалось четыре месяца. Сейчас от бутылки осталась половина, и она закупорена небрежно, криво воткнутой пробкой. Гриша никогда так не делал при мне. Всегда аккуратно, с винной церемонией. Стоп-кадр. Я замечаю то, что упустила в тот момент: на полу валяется мой плед. Тот самый, который я привезла из Шотландии, клетчатый, шерстяной. Мы кутались в него вдвоём на балконе осенними вечерами, пили чай и смотрели на звёзды. Теперь он скомкан и брошен в угол, как ненужная тряпка. На нём — след от подошвы. Каблук. Её каблук. Память безжалостно увеличивает детали. Я вижу, как на трюмо сдвинуты мои духи — флакон «Шанель» стоит боком, готовый упасть. Рядом — чужая заколка в виде бабочки со стразами. Один страз отклеился и лежит на лакированной поверхности. Я зачем-то фиксирую это, как вещдок, хотя никакого дела не будет. Нет статьи за предательство. Стоп-кадр. Теперь самый страшный кадр. Тот, который я гоню, но он всё равно возвращается. Гриша поднимает голову и вдруг смотрит в сторону двери. Мне кажется, он смотрит прямо на меня. У него расширяются зрачки — я вижу это так ясно, как будто стою в метре от него. Но в реальности он меня не видел. В реальности дверь была приоткрыта лишь на щель, и в спальне было темнее, чем в коридоре. Но в моём воображении наши глаза встречаются. Я пытаюсь понять, что он сказал бы, если бы заметил меня сразу. «Света, ты рано»? «Познакомься, это Лиля, мы тут просто разговариваем»? «Я всё объясню»? Я перебираю варианты и ни один не звучит правдоподобно. Объяснять нечего. В этой комнате, в этой постели, в этом запахе — нечего. Я прокручиваю кадр ещё раз. Гриша целует её в шею. Медленно, с чувством. Так, как целовал меня в первые годы. Это движение я узнаю из тысячи — он всегда начинает с ключицы, потом поднимается выше, к мочке уха. У него закрываются глаза. У Лили — тоже. Они полностью погружены друг в друга, и в этот момент меня не существует. Меня нет в этой квартире, меня нет в его голове, меня нет нигде. Я вспоминаю вчерашний вечер. Я тогда сидела в гостиничном номере в Нижнем Новгороде, уставшая после конференции, и писала ему сообщение: «Скучаю, любимый. Завтра буду поздно вечером». Он ответил через полчаса: «И я скучаю. Жду». И поставил сердечко. Красное. Я ещё улыбнулась экрану и заснула с телефоном в руке. А он, наверное, в ту же минуту договаривался с Лилей. Или она уже была у нас дома, сидела на моей кухне, пила чай из моей кружки. Стоп-кадр разбивается на тысячу осколков, и я открываю глаза. Машина, набережная, ночь. Часы на приборной панели показывают 22:14. Я здесь уже час. Пора решать, куда ехать, но тело отказывается подчиняться. Я снова закрываю глаза. |