Книга Измена. Ты узнала правду, страница 2 – Тата Ос

Делаю шаг назад. Потом ещё один. Отступаю медленно, как от края пропасти. В коридоре подхватываю свою сумку, которая так и стоит у порога. Проверяю — внутри паспорт, кошелёк, телефон. Этого достаточно. На то, чтобы собирать вещи, у меня сейчас нет ни сил, ни времени. Всё остальное — платья, книги, фотографии — подождёт. Или не подождёт. Уже неважно.

В прихожей мельком гляжу в зеркало. Лицо бледное, глаза сухие. Следы туши не потекли, и хорошо. Я надеваю плащ, поправляю шарф, беру сумку. Входная дверь открывается почти беззвучно — я специально смазывала петли месяц назад. Выхожу на лестничную клетку и аккуратно, до щелчка, закрываю за собой замок.

В лифте наваливается тишина. Я прислоняюсь лбом к прохладному зеркалу и впервые за эти минуты позволяю себе выдохнуть. Воздух выходит рваный, с хрипом. В горле начинает жечь. Я давлю в себе звук, который рвётся наружу — не плач, нет, что-то более страшное, похожее на вой. Но вместо этого я просто сглатываю и нажимаю кнопку первого этажа.

У подъезда сажусь в свою машину. Руки трясутся так, что я промахиваюсь мимо гнезда зажигания три раза. Наконец двигатель заводится. Печка начинает гнать тёплый воздух, а я сижу и смотрю на тёмные окна нашей квартиры на пятом этаже. Там всё ещё горит свет в спальне.

Я не знаю, куда поеду. К родителям? К подруге? В гостиницу? Пока просто выруливаю со двора, выезжаю на пустую ночную магистраль и позволяю колёсам самим выбирать дорогу. В зеркале заднего вида мелькает мой дом, знакомый поворот, старая липа под окнами — и всё это отдаляется, уходит в прошлое. Город за стеклом течёт расплывчатыми огнями, а я наконец задаю себе вопрос, от которого станет больнее всего: когда это началось? И почему я ничего не заметила?

Слёзы приходят не сразу. Они выжидают, пока я отъеду подальше, пока исчезнет из виду последний ориентир моей прежней жизни, и только потом — горячие, злые — хлыщут по щекам, застилая обзор. Я сбрасываю скорость и паркуюсь у какой-то набережной, мокрой от ноябрьского дождя, и позволяю себе наконец заплакать в голос.

Глава 2. Стоп-кадр

Глава 2. Стоп-кадр

Я сижу в машине у набережной и смотрю на чёрную воду. Дождь перестал, но дворники ещё елозят по стеклу с ритмичным скрипом — я забыла их выключить. Руки лежат на руле, холодные и чужие. Слёзы высохли, оставив на щеках солевые дорожки, а внутри теперь не плач — что-то другое. Беззвучный механизм, который раз за разом прокручивает одну и ту же сцену. Как заевшая кинолента.

Я закрываю глаза и вижу это снова.

Дверь спальни открывается. Не приоткрывается на пятнадцать процентов, как тогда, а распахивается настежь — потому что в памяти я позволяю себе то, на что не решилась в реальности. Я вхожу внутрь и становлюсь невидимым свидетелем. Камера зависает над кроватью, и время замирает. Стоп-кадр.

Гриша лежит на спине. Его волосы растрёпаны, на лбу испарина. Та самая родинка под левой лопаткой сейчас не видна, зато видна другая — над верхней губой, которую я когда-то целовала, когда он засыпал. Теперь эту родинку накрывает чужая ладонь — маленькая, с аккуратным маникюром цвета фуксии. Лиля наклоняется и что-то шепчет ему в ухо, и Гриша улыбается. Той самой улыбкой, которую я привыкла считать своей. Расслабленной, немного ленивой, с прищуром.