Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 83 – Хюганацу

«Лекарство, что возвращает из мертвых! Хочу, чтобы она показала, как его готовить!» – изнемогая от волнения, всей душой пожелала Маомао.

Лишь подумав об этом, она расхохоталась так громогласно и с таким надрывом, что трое мужчин, сопровождавших ее, уставились на Маомао как на умалишенную.

Спохватившись, что невольно открыла свои истинные чувства, Маомао уняла хохот, успокоилась, прокашлялась, после чего, обернувшись к лекарю, попросила:

— Простите, не могли бы вы наложить новые швы? Кажется, рана открылась…

Вместе с тем она приподняла подол юбки и оголила ногу, показав повязку, пропитанную свежей кровью.

— Что же ты раньше не сказала?! – рявкнул на нее господин Дзинси, и его крик разошелся эхом по хранилищу тел.

После купания господин Дзинси отдыхал в своем кресле и неторопливо попивал вино из чаши, растягивая удовольствие от вкуса. В последнее время на него навалилось столько дел, такая головная боль! Беда за бедой, и нет им конца, а накануне он и вовсе чуть не погиб.

Историю с исчезновением Суйрэй из хранилища тел решили скрыть, поскольку так было удобнее императорскому двору. Но прежде ответственные лица расспросили гробовщика, которому ведомства сделали последние несколько заказов, и так выяснилось любопытное: мерки Суйрэй он не получал, а ведь ей требовался особый гроб ввиду ее высокого роста.

Дворцовая дева Суйрэй оставалась личностью весьма загадочной. Ее приятель-лекарь был близок с ней оттого, что она приходилась его учителю приемной дочерью. Несколько лет назад сей господин, разглядев в ней талант, взял девочку на попечение. Но как она жила раньше и откуда родом – никто не знал.

«Еще выведывать и выведывать…» – мрачно подумал господин Дзинси.

Что ж, ему не привыкать, ведь не раз бывало, что новое дело возникает, когда еще старое толком не разрешилось. В таких случаях, когда и не знаешь, за что хвататься, он предпочитал просто держать все сведения и обстоятельства в уме и справляться с трудностями по мере их появления.

Вдруг треск тлеющих углей, уложенных в жаровню, оторвал господина Дзинси от его безрадостных мыслей. Поежившись от холода, он запоздало заметил, что за окном уже лежит снег.

Когда господин накинул на себя теплый халат, лежавший на длинной скамье, во входную дверь его крыла кто-то постучался. Комнаты в павильоне располагались таким образом, чтобы он, даже не покидая спальни, мог слышать, когда гость просится к нему.

Господин Дзинси прислушался и по одним лишь шагам по дощатому полу в коридоре узнал, кто к нему пожаловал. Обычно он всегда угадывал – угадал и на сей раз. К нему торопился войти его верный слуга с извечно мрачным лицом и узнаваемой глубокой складкой между бровями.

— Я проводил Сяомао, – доложил Гаошунь, едва переступив порог спальни.

— Спасибо. И прости, – коротко поблагодарил его хозяин.

Недавно он поручил Гаошуню сопровождать госпожу травницу всякий раз, когда во дворе стемнеет, отговорившись тем, что недавно она, спасая его, повредила ногу, и что он якобы опасается, как бы рана снова не открылась. Если учесть безумства госпожи травницы, с нее станется.

Но у его опеки была и другая причина. Господина Дзинси куда больше волновал чудак-стратег по имени Лакан. Судя по всему, он приходится госпоже травнице настоящим отцом. И между ними, как мог наблюдать господин Дзинси, сохранялся серьезный разлад. Как бы то ни было, опасаться его стоило, ведь каждый во дворце знал, что от господина Лакана можно ожидать каких угодно чудачеств.