Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 86 – Хюганацу

Посетив Гранатовый дворец, где прежде жила наложница Адо, а теперь хозяйничала госпожа Лоулань, господин вновь почувствовал странное одиночество. Там, где раньше все было просто, сдержанно и без излишеств, вдруг стало до нестерпимого тесно от кричащей роскоши. Отец Лоулань шуфэй некогда снискал благоволение прежней владычицы, покойной императрицы-матери. Именно он довел число дворцовых служанок до трех тысяч.

Ныне император более всего благоволит наложнице Гёкуё, следом идет наложница Лихуа. Правда, государь поставлен в такое положение, что не может посещать лишь двух своих любимых подруг, а других не замечать вовсе.

Дворец императорских жен, пусть и способствует делу установления равновесия и спокойствия во власти, также с легкостью может все разрушить. Руководствуясь этими соображениями, государь не может выказать наложнице Лоулань пренебрежение и старается навещать ее хотя бы раз в десять дней. Сие, вне всяких сомнений, тревожит других почтенных подруг, хотя государь посещает их чаще. Ведь дети рождаются не от частых посещений, а потому, что тому суждено сбыться.

Немалую роль играет также согласие душ между его величеством и наложницей в его покоях. И, по всей видимости, Лоулань шуфэй не пришлась государю по нраву. Притом господин Дзинси легко угадал причину ее неудачи, стоило только поглядеть на владычицу Гранатового дворца.

Взять хотя бы тот день, когда госпожа травница делилась мудростью с высшим рангом. Добродетельная наложница явилась на урок в диковинных одеждах, а ее пучок держался сугубо благодаря перьям заморских птиц. Причудливо наряжалась она и по другим поводам, выбирая то платья южан, то одежды северных варваров-кочевников, то мужское хуфу. Случалось, что ее стан стягивали узорчатые платья, привезенные из заморских западных стран. С такой же частотой она меняла прически и краску на лице. Спору нет, перемены ее образа выглядят изысканно, но в то же время пробуждают в мужском сердце некоторое беспокойство.

Лицо наложницы Лоулань от природы блеклое и никакими чертами не выделяется. Во дворце шепчутся, что, быть может, она оттого и прибегает к стольким переменам, чтобы отвлечь других от обыкновенности своего лица. Император, каждый раз посещая ее, недоумевает, кто же перед ним на сей раз, и, похоже, все меньше питает к наложнице Лоулань желание.

Столь же равнодушен он и к юной наложнице Лишу, но причина тут иная. Государь не подчиняется укладу прошлого. Для него отвратительна сама мысль возлежать с девой, чертами еще напоминающей ребенка.

На животе императрицы-матери, родившей нынешнего государя, со времен ее девичества остался глубокий рубец. Роды для столь юной госпожи оказались неимоверно трудны: дитя извлекли из нее, лишь рассекши лоно. Считалось, что она не выживет, но, на ее удачу, из чужедальнего края вернулся прекрасно обученный лекарь, который и спас ей жизнь. Рука сего мужа оказалась до того искусна, что, хоть рубец и остался на животе, матка сохранилась совершенно, и спустя десять с лишним лет императрица родила еще одного ребенка. Таким образом, покойный император оставил после себя лишь двух наследников.

Надо понимать, во время вторых родов императрицы-матери лекарь не отходил от нее ни на шаг, опасаясь осложнений после первого разрешения, отчего роды наложницы Адо, супруги наследного принца, остались без должного внимания, и сие привело к большой беде.