Книга Латтанский трон, страница 86 – Екатерина Парканская

Из тени шагнул его брат – в полном вооружении, с хопешем у пояса. Он встал на колено передо мной, опустив ясно-голубые, добрые глаза. В них было меньше от Хафры, чем в его движениях – в выправке, в молчаливом достоинстве.

— Рад служить вам, царица. Да будете вы живы, процветающи и здоровы, – громко и четко произнес он.

Я подошла ближе и положила руку ему на плечо:

— Если бы не ты, меня бы здесь не было.

Он поднял на меня глаза – в них светилась вера. Та искренняя, слепая преданность, что я помнила в глазах Альби.

— Я спасу вам жизнь столько раз, сколько потребуется. Клянусь своим ка.

— Я верю, Джеди, – ответила я. И сама испугалась, насколько сильно.

Я взглянула на собравшийся отряд: десяток воинов, вьючные ослы и Джеди, все еще стоявший на коленях. Кеметимиб, по обыкновению, наблюдал за всем с ледяным спокойствием, руки за спиной, спина прямая, выражение лица, не выдающее эмоций.

Я не хотела смотреть назад, но все равно позволила себе короткий взгляд. Хенса сжала руки на груди. Мама пожелала удачи одними глазами. Хафра… он просто смотрел. Никаких жестов, слов, только взгляд. Пронзительный. Только сейчас я поняла, что два ближайших ему человека покидают его. И все из-за меня.

Я надеялась, что он понимал меня.

Я вскочила в седло, зарылась пальцами в гриву лошади, стараясь держать спину прямо. Мои воины сориентировались без команд – тронулись вслед за мной, как только я двинулась с места.

Солнце только начинало вставать из-за пальм, и его первые лучи ложились на песок длинными, вытянутыми тенями. Мы молча проехали мимо дикорастущего тамариска, мимо стен города, мимо караульных, мимо того, что было моей крепостью и моей тюрьмой.

Впереди лежал путь к отцу. К прошлому. К решению, которое должно было убить во мне его дочь навсегда.

Когда стены Уасета скрылись за горизонтом, я повернулась к Джеди, ехавшему рядом. Он был напряжен, но старался не показывать этого. Держался уверенно.

— Ты как? – спросила я.

Он задумался, прежде чем ответить:

— Беспокоюсь за брата.

Я позволила себе легкую улыбку.

— Я уверена, что он справится.

Крепче сжимая поводья, я посмотрела в сторону восхода и, наслаждаясь розовым солнцем, мы замолчали. Молчание не тяготило. Оно связывало нас. Как и долгая дорога вперед – к Лептису, к отцу, к истокам боли и, возможно, исцелению.

Путь предстоял относительно недолгий – четыре, может, три дня, если почти не спать. Лептис находился прямо на границе, и, хотя маршрут был прямым, его нельзя было назвать легким: тропа лежала через масерскую пустыню Имути-тау.

Несколько раз за день мы останавливались у колодцев – дать воды животным, умыть лицо, отдышаться. Все остальное время приходилось терпеть: невыносимое солнце, пыль в горле, горячий песок, летящий в глаза. Иногда Кеметимиб бросал на меня оценивающий взгляд, и я заставляла себя сидеть ровно, даже когда тело ныло от усталости.

Когда солнце наконец начало опускаться и пот перестал пропитывать одежду, вадж подвел своего осла ближе.

— С вами можно поговорить, царица? Пока мы не остановились на привал, – негромко спросил он, бросив взгляд на Джеди, который, казалось, ни на шаг не отступал от меня.

Я нехотя попросила юношу оставить нас. Он бросил хмурый взгляд на Кеметимиба, но все же замедлил шаг и отстал.