Книга Латтанский трон, страница 52 – Екатерина Парканская

После наставлений она сделала шаг к воде и, присев, коснулась пальцами поверхности озера. Волны разошлись от ее руки, тонкие, как ее загорелые пальцы.

— Сегодня я впервые омою вас в священном озере Амона. Все жрицы проходят здесь омовение перед утренними обрядами вместе с Супругой бога. Так что… можете начинать привыкать. – Она изящно поднялась и грациозно указала нам рукой на воду. – Вперед, почитательницы.

Слышались утренние стрекотания насекомых в саду. Хенса и Неферет без колебаний стянули свои льняные платья и накидки. Ткань мягко соскользнула на траву. Я поежилась от прохладного воздуха, но последовала их примеру.

Хенса вошла первой. Она ступала в воду так, будто это было теплое молоко, а не студеная вода предрассветного озера. Грациозно нырнула с головой, и только всплеск нарушил утреннюю тишину. За ней – Неферет, почти так же бесшумно.

Я, нагая, все еще стояла на берегу и колебалась, пока не поймала на себе взгляд Меритмут. Та кивнула, улыбнулась почти по-матерински и легким движением ладони пригласила меня войти в Священное озеро Амона.

Я сделала шаг. Ступни коснулись воды – холодной, но это было терпимо. Шаг за шагом я погружалась глубже. Когда вода дошла до живота, я замерла, сделала глубокий вдох – и нырнула.

Холод пронзил все: руки, уши, веки, даже волосы – и я зажмурилась. Но спустя несколько секунд, когда я окончательно проснулась, выныривать не захотелось. Под водой было до странности спокойно. Мысли рассыпались, как пески Имути-тау на ветру. Я наконец расслабилась, впервые за долгое время.

— Береги их, как свой народ… – услышала я глубокий мужской голос.

Он был тихим, но отчетливым – будто исходил не извне, а изнутри. В груди стало теплее. Я распахнула глаза – и резко вынырнула.

Реальность встретила меня легким ветерком и голосом Меритмут, которая что-то шептала, подняв руки в позе адорации. Хенса и Неферет спокойно обливали себя водой. Я оглянулась. Никто не говорил со мной. Никто не заметил ничего странного.

«Показалось…» – попыталась я убедить себя и умылась, смывая с лица последнюю дрожь.

Перед утренним ритуалом в храме Меритмут подозвала меня к себе и проговорила с той мягкой учтивостью, которая у нее всегда звучала как приказ, обернутый в бархат:

— После завтрака Супруга бога просит тебя помочь на кухне. Вечером Хенса передаст тебе все, что ты пропустишь на уроках.

Я кивнула и, не выказывая ни малейшего протеста, направилась в трапезную. Завтрак был привычным: сладкий хлеб, приправленный медом и кориандром, и молоко, от которого уже начинало слегка подташнивать. Все это я проглотила без радости, как лекарство.

Кухня располагалась в пристройке к трапезной – невысокой, грубовато сложенной из обожженного кирпича. Внутрь можно было пройти либо напрямую изнутри, либо обогнув здание с улицы, что я и сделала: хотелось вдохнуть хоть немного свежего воздуха, пока солнце еще не обжигало макушки.

Двор оживал с каждой минутой. Кормильцы – мужчины в простых набедренных повязках – сновали туда-сюда, помогая почитательницам. Сегодня они несли на плечах закутанные в грубую ткань тушки птицы, и мне оставалось лишь надеяться, что мне не поручат их общипывать.

Я заметила Джеди: улыбка до ушей, живой взгляд синих глаз, он кивал каждой проходящей мимо женщине, приветствовал почитательниц так, будто каждая из них была богиней. Некоторые из девушек, совсем юные, густо краснели под его взглядом, смущенно теребя подолы своих платьев. Но как только из-за стены показался Хафра, как всегда нахмуренный, Джеди тут же потерял из виду всех почитательниц и сосредоточился только на брате. Девушки вздыхали – кто разочарованно, кто с усмешкой – и расходились по делам.