Онлайн книга «Латтанский трон»
|
Отец жевал медленно, вдумчиво. Потом, удобно устроившись на боку, усмехнулся: – Ну и что ей мешает стать первой? – Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку, – бросила мать и, словно подчеркивая завершенность своей мысли, съела ложку любимой оливковой пасты. Рабы не убирали ее со стола даже на время десерта. – Никто и из моих предшественников не думал, что мы рискнем атаковать Аштеррет и замахнемся на Масерию, – напомнил отец, играя голосом, как опытный оратор на форуме. – Ты – в этой истории Юпитер, – отрезала Октавия. – А она всего лишь женщина. Я едва заметно усмехнулась. Конечно, мама не поймет. Но споры всегда были моим любимым занятием. Особенно такие. – Что мне может помешать, правда, мама? Мы с отцом бесконечное количество раз обсуждали при тебе наши стратегии. – Повтори же ей, дочь, – сказал отец, улыбнувшись с тем особым одобрением, которое было мне дороже подарков. – Может, она просто забыла. Я выпрямилась, словно готовясь к выступлению перед толпой, и с напускной торжественностью провозгласила: – Отец выйдет к народу и скажет: боги дали знак. Моя дочь – не просто женщина, но отмеченная Юпитером. Как Веста хранит священное пламя Латтании, так и она сохранит Роул и всю империю. Не женщина восходит на трон – но посланница богов! Отец засмеялся с искренним восторгом и глотнул вина. Мама, не проронив ни слова, съела еще ложку зеленой пасты, словно тем самым гасила внутри себя вспышку. – И я ведь не первая женщина, которой поклоняются, – добавила я, удерживая торжественный тон. – Вспомни Ливию. Вспомни Юлию Домну. Народ уже знает, что такое женская власть, просто он не говорит об этом вслух. Мама подняла на меня глаза, в которых читалось не раздражение – нет, нечто большее. То ли страх, то ли тревога. – Что же, опустим тот момент, что Ливия была женой Октавиана Августа, а Юлия – супругой Септимия Севера, – сухо произнесла она. – Их принимали потому, что за ними стояли императоры. Тебя не примут как главнокомандующую армии. Никогда. Мужчины не подчиняются женщинам. Я чуть склонила голову и тихо, но отчетливо парировала: – Но как Матерь нации – примут. Как волчица вскормила Роула и Рема, так и я буду защищать наш народ. Люди привыкли, что женщины правят из тени. Те же Ливия Друзилла, Юлия Домна. Если сказать, что я лишь направляю совет сенаторов и генералов – формально все останется на своих местах. Мужчины при власти, а я лишь направляю их. Мама замолчала. В воздухе повисла тишина, вязкая, как мед, который добавляют в разбавленное вино. Я чувствовала, как горят мои щеки, как учащенно бьется сердце – я знала, она не сдастся без последнего слова. – Что ж… заговорщиков никто не отменял, – наконец произнесла она, глядя в сторону. Но я уже была готова. Я проговаривала это про себя сотни раз, в темноте своей спальни, на рассвете, в уединенных садах: – Император жив, пока живы его люди. Я создам свой корпус преторианцев. Из жителей Аштеррета, из покоренных. Они будут обязаны мне жизнью. Я назначу на важные посты не титулованных, а простых граждан. Буду читать переписку сенаторов и полководцев, как Тиберий. Буду платить за доносы. Разделю командование между генералами, чтобы никто не мог стать слишком властным. Я буду выходить к народу. Посещать военные лагеря. Давать легионерам то, что сенат никогда им не даст… |