Книга Латтанский трон, страница 31 – Екатерина Парканская

— Возьми свою тоже, – настойчиво посоветовала она, когда я вернулась в комнату после тщетных попыток смыть с себя запах ила.

Но я тогда лишь кивнула и вскоре забыла. Пока Хенса суетливо собиралась на Праздник Прекрасной Долины, я лежала на своей постели, позволяя тревожным мыслям заполнить голову. Целый день я выстраивала в уме планы побега и мести, и среди них не нашлось места заботе о внешнем виде.

Однако веки густой черной краской я все же подвела. Хенса уверяла, что так я смогу узреть больше. Позже я заметила, что так сделали все: глаза музыкантш и танцовщиц были подчеркнуты темными линиями, а щеки были тронуты румянами, словно лепестками мака.

— Почему ты не в нарядных одеждах? – Я сидела слева от девушки и разглядывала ее простое платье.

— Нам с тобой не положено, – ответила она. – Мы еще не жрицы. Сначала нужно сдать экзамен, когда будем готовы.

Она чуть сощурила глаза, глядя на приближающийся берег. Губы ее влажно блестели от масла, нанесенного перед выходом, а кожа источала тонкий аромат ладана.

На том берегу уже собралась толпа. Простые люди теснились у самой воды, затаив дыхание в ожидании.

— Что ждет нас на том берегу? – спросила я, наклонившись к соседке.

Она обратила на меня взгляд своих серых глаз, и в ее взгляде вспыхнуло возбуждение – будто только и ждала, когда сможет поделиться этой историей.

— Каждый год, когда солнечный диск Ра поднимается все выше, а воды Хапи наполняются жизнью, наш великий Амон, владыка небес и земли, покидает свой храм в Карнаке… – начала она, понижая голос, словно раскрывала мне тайну, доступа к которой у простых смертных не было. – Он отправляется в путешествие на Запад, туда, где покоятся наши предки, туда, где закат солнца встречается с миром мертвых.

Я с трудом удержалась от нетерпеливого вздоха. Запад. Мир мертвых. Как будто души умерших действительно гуляют там, среди песков, ожидая, когда жрецы очередного бога устроят им представление. Услышал бы это мой грамматик Онесикрат, умер бы со смеху.

— Его золотая ладья пересекает священные воды, и весь народ Уасета склоняется в молитве, – продолжала Хенса, не замечая моего скептического настроя. – Мы осыпаем путь цветами, воскуряем благовония, играем на систрах, танцуем и поем, дабы боги услышали нас! Жрецы ведут Амона к древним гробницам и храмам, где он дарует усопшим новую жизнь в загробном мире.

Ладья чуть качнулась, и мне на ступни плеснуло холодной водой. Я поморщилась. Хенса ненадолго замолчала, будто проверяя, понимаю ли я всю торжественность момента. Мне нечего было сказать, но ее воодушевление требовало отклика.

— День поминания мертвых, значит? – уточнила я.

— Но не думай, что это день скорби! О нет! – В ее шепоте слышались высокие нотки убежденности. – Это время великого единения живых и мертвых! Мы приносим к усыпальницам дары и устраиваем пиры прямо у гробниц, ибо в этот день души предков приходят к нам. Мы пьем вино, танцуем, поем гимны богам и радуемся, ибо Амон благословляет нас!

Души предков. Я невольно огляделась. Вода в реке колыхалась, отражая солнечный свет, над крышами домов вились ленивые потоки ладана, воздух дрожал от зноя. И ни единой души. Только живые люди, жадные до праздника и благосклонности богов.

— Когда же ночь опускается на пески, наш владыка возвращается в Карнак и мы с факелами провожаем его в путь, – продолжала Хенса.