Книга Латтанский трон, страница 29 – Екатерина Парканская

— Не зря вас называют живыми мертвыми. – Его голос звучал глухо, но в нем сквозило напряжение. Он не отпускал моих плеч, пристально вглядываясь в лицо. – Ты меня слышишь?

Я кивнула, поежившись. Холод пробирал до костей, мокрое платье, пропитавшееся илом, липло к телу, сковывая движения. По ногам и рукам побежали мурашки.

— Немая?

Его брови удивленно взлетели вверх. Я вдруг почувствовала себя слишком уязвимой под этим внимательным взглядом и, прижав колени к груди, мотнула головой в ответ на его вопрос.

— Как ты оказалась в реке?

— Оступилась, – тихо солгала я, отводя глаза.

— Ты из Института? Кто-нибудь зна… – начал было он, но не договорил.

— Джеди!

Чей-то встревоженный голос оборвал его. Я вздрогнула и только сейчас увидела, что мой собеседник сам насквозь промок. К нам подбежал еще один юноша, очень похожий на моего спасителя. Я узнала его мгновенно – это был тот самый парень с мешком, в которого я врезалась в первый день.

— Что ты… – громко начал он, но, заметив меня, осекся.

Его лицо исказилось от неприязни. Губы сжались в тонкую линию, кулаки дрогнули. Он метнул гневный взгляд на брата.

— Джеди, зачем ты разговариваешь с вражеской дочерью? – прошипел он, раздраженно сведя брови. – Торопись, отец ждет.

Джеди выпрямился, все еще хмурясь.

Разглядывая их, я мгновенно поняла, что передо мной братья. Только один был, очевидно, добрым человеком, спасшим меня от гибели, а второй – жестоким грубияном. Это читалось в их глазах, мимике, выражении лиц и даже в движениях тела.

— Она могла умереть, Хафра, – твердо сказал Джеди.

Только теперь его брат, кажется, осознал случившееся. Он снова осмотрел меня с ног до головы – с еще большим презрением. Под его глазом все так же зеленел большой синяк.

— Ты что, нырял за ней? – В голосе прозвучало изумление, будто он услышал сущий бред. – Зачем спасать ей жизнь? Она все равно скоро подохнет.

Ярость вспыхнула во мне, словно пламя на ветру. Кулаки сжались, в венах забурлила кровь.

— Я бы на твоем месте следила за языком, масерец, – процедила я, поднимаясь на ноги.

Хафра зло сощурился, но не ответил. Вместо этого он резко схватил брата за локоть и повел прочь. Я смотрела им вслед, стиснув зубы. Злилась на Хафру за его мерзкие слова, но еще больше – на Джеди за то, что вытащил меня из воды.

«Если бы я действительно дорожила своей жизнью, разве оказалась бы в этой зеленой пучине?» – мысленно задала я вопрос своему спасителю.

Капли с волос стекали на плечи и спину, как ледяные иголки. Я отвернулась к реке и, загипнотизированная неспокойной рябью на ее поверхности, приняла решение бежать.

Теперь бежать нужно было не просто ради спасения. Мне нужно было найти своего отца и посмотреть в глаза этому предателю.

Нас по очереди переправляли на другой берег на тростниковых ладьях. Воздух на берегу Хапи был все так же пропитан ароматом разогретого солнцем папируса и преющего ила. Девушки оживленно переговаривались, делясь радостью предстоящей встречи с семьей. Их смех перекликался с ударами воды о борта лодок, с тихим шелестом зеленой растительности на берегу.

Многие девушки сплели себе венки из лотоса или папируса и возложили на головы, словно диадемы, инкрустированные драгоценными камнями. У некоторых хенеретет в руках были синие лотосы, и они сжимали их так крепко, будто боялись, что цветы выпадут и утонут в мутной воде, когда они будут садиться в лодку.