Книга Латтанский трон, страница 26 – Екатерина Парканская

Я вгляделась в ее лицо, надеясь прочесть хоть намек на содержание письма. Но оно оставалось непроницаемым, словно выбитым из камня. Я кивнула, забирая послание, по коже прошел холодок волнения.

Меритмут, убедившись, что свиток у меня, молча развернулась и двинулась вслед за жрицами, которые шли на завтрак.

Я же, не в силах ждать, свернула за угол храма, прижимая свиток к груди. Пальцы дрожали, когда я его разворачивала. Масерские иероглифы поплыли перед глазами, но я быстро перевела их, вцепившись взглядом в строки:

«В прошлом Император Латтанской империи – теперь лишь наместник на новых территориях Масерии. Твой отец обменял кровь своей семьи на остатки призрачной власти. Твой брат умерщвлен».

Онесикрат медленно расхаживал по просторному залу дворца. Высокие расписанные своды отбрасывали мягкие тени на стены, облицованные полированным мрамором. Сквозь высокие окна, затянутые тонкими тканями, проникал теплый свет заходящего солнца, окрашивая комнату в золотистые тона.

Учитель не спеша водил ладонью по густой бороде, глядя в пространство перед собой.

– Те, кто слышал, но не понял, глухим подобны: присутствуя, отсутствуют, – процитировал Онесикрат, оборачиваясь ко мне. Его голос, ровный и глубокий, звучал в зале, как колокол, растекаясь по мраморным плитам пола.

Я сидела на низком кресле, обитом пурпурной тканью, наблюдая за ним. За моей спиной струился тонкий звук журчащей воды: где-то в глубине внутреннего дворика скрывался фонтан с мраморной Венерой.

Онесикрат шагнул к столу, украшенному резьбой в виде виноградных лоз, и, легко опершись на него ладонью, продолжил:

– Тут еще не нужно быть делосским ныряльщиком, чтобы понять, что имеет в виду Гераклит. Присутствуя, отсутствуют. Они присутствуют перед лицом логоса, но как отсутствующие. Они слышат, как к ним обращается логос, но они подобны глухим.

Он сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня, будто проверяя, не отношусь ли я к таким людям. Грамматик говорил спокойно, словно бы произносил правила, священные и незыблемые.

– Вот еще важный фрагмент учения о логосе: поэтому должно следовать общему, но хотя разум – общ, большинство людей живет так, как если бы у них был особенный рассудок.

Он снова замолчал. Он всегда так делала после особенно важных мыслей, чтобы я могла повторить их своими словами. Таким образом он проверял, поняла ли я его или нет.

– Хотя у нас есть общее основание для понимания, каждый ведет себя так, будто у него свой ум, вместо того чтобы строить свое мышление на общем разуме… то есть логосе.

Он строго запрещал мне переводить слово λόγος на латтанский. Слишком обширное это было понятие: мысль, слово, закон, разумение, голос, причина, смысл – я успевала забыть половину значений к следующему уроку.

– Хотя Гераклит не один, – продолжил Онесикрат, убедившись, что я внимательно слушаю. – Он чувствует одиночество, он видит, что его не понимают. Но то, что он говорит, он считает не своим частным мнением, а истиной общей. Универсальной истиной. Философу дано высказывать универсальное – говорить о том, что нас объединяет. И все равно его не понимают: большинство людей ведет себя субъективно. В этом и порок большинства.

В дверь постучали. Онесикрат прервался и обернулся. До этого момента он стоял у окна, глядя во внутренний двор. В дверном проеме появился отец, за ним звенела форма преторианцев. Я выпрямила спину, а грамматик почтительно поклонился.