Книга Латтанский трон, страница 23 – Екатерина Парканская

— Никогда не любила закаливание… – пробормотала я сквозь стучащие зубы, делая последний рывок.

Мне вспомнились купания в императорских термах. Влажный пар, аромат мускуса и розы, множество рабынь, обливающих тебя теплой водой. С ледяными каплями с меня стекали эти воспоминания, а вместе с ними и сонливость. Острее чувствовался запах влажного камня, приглушенное дыхание ветра за стенами, далекий голос Института, пробуждающегося ото сна.

Я не стала задерживаться в этом неприятном месте надолго – быстро оделась и вышла наружу. Свежий воздух наполнил легкие, оставляя внутри небольшой холодок.

По тропинкам, ведущим к купальне, уже двигались силуэты. Хенеретет выходили из своих домов, не обмениваясь приветствиями. Их фигуры тонули в предрассветной дымке, словно не существовали вовсе. На мгновение мне показалось, что и я растворяюсь вместе с ними. Становлюсь прозрачной. Невидимой. Хотя они шли мне навстречу, я ни с одной из них не встретилась взглядами.

Я медленно шагала по территории Института, стараясь избавиться от суматохи в голове, будто каждый шаг стирал из памяти что-то лишнее, позволяя хоть на миг почувствовать пустоту. Я прошла мимо хранилищ, домика, где ночевала в первую ночь. Шуршащие звуки тишины смешивались с запахом свежеиспеченного хлеба, доносившегося из трапезной.

Раз уж так получилось, что я оказалась здесь, в этом странном месте, на короткий промежуток времени и меня не убили, несмотря на унизительный статус пленницы, то почему бы не использовать его с пользой? Может, стоит собрать как можно больше информации, пока отец меня не спасет? Чем больше я узнаю о том, что происходит вокруг, тем яснее будет враг, и, возможно, я смогу стать полезной своей семье и стране.

Я ступала по узким дорожкам сада, скромного и тихого, намного меньшего, чем внутренний двор моего дома на родине. Здесь не было наших шумных игр с Лоллианом, прячущейся от солнца мамы и мраморной Венеры, бесконечно льющей воду из бездонной раковины, которую она держал в руках целую вечность.

Я подошла к дому книг, и оказалось, что двери закрыты. Это не стало неожиданностью, но взгляд черных глаз статуи Тота показался мне осуждающим. Птичья голова смотрела прямо на меня, протягивая свой длинный клюв. Я развернулась и направилась к храму. Пусть храм был тоже частью этой загадочной и одновременно чуждой мне жизни, его величие привлекало меня.

Я вышла на площадь как раз вовремя. Хенеретет собрались у входа в храм, пропуская вперед Ситамон – Супругу бога. Я присоединилась к толпе, наблюдая, как бритая женщина, покрытая signaculis in corpore, пала ниц, коснулась земли лбом и начала нашептывать что-то неразборчивое. На ее запястьях и лодыжках звенели браслеты, а на голове красовалась расшитая местными узорами повязка. Хенеретет, опустив головы, терпеливо дождались, когда она встанет и пройдет вперед.

Жрицы и простые почитательницы двинулись за ней. И я за ними, ступая босыми ногами по гладкому камню, хранившему дыхание ночи. Капители колонн – словно цветки лотоса, распустившиеся в камне. Стены храма, испещренные рельефами, будто оживали при свете первых лучей солнца. Я подняла голову – высоко под сводами потолок утопал в глубокой синеве, усеянной звездами и созвездиями. Словно самое настоящее небо вдруг превратилось в камень.