Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 97 – Юй Сы

Возможно, так и было. Се Юньци ничего не знал о жизни этого даоса. Ведь он планировал его убить, а для убийства не требуется узнавать человека. Для убийства вообще ничего не требуется – лишь один вздох и один взмах меча. Одно намерение и одно мгновение, чтобы отнять жизнь.

Чтобы узнать человека, не хватит и сотни мгновений.

Ярость, сжимающая грудь Се Юньци, под воздействием теплой энергии даоса начала сходить на нет. Раньше любое прикосновение духовного сознания Мо Хэ причиняло Се Юньци невыносимую боль, но после нескольких медитаций он как будто привык к ней, и боль притупилась. В голове Третьего господина промелькнула мысль, что это даже обидно: может, он мазохист?

Или просто идиот. Первый брат наверняка давно нашел бы способ убить даоса. Второй брат вызвал бы его на поединок и хитростью победил. А Четвертый брат просто напустил бы на него подчиненных и сожрал душу.

— Не отвлекайся, – направлял мягкий голос его мысли. – Сосредоточься. Намерение – основа практики талисманов.

При всей своей суровости Мо Хэ был прекрасным Учителем, можно сказать прирожденным. Он умело сочетал давление с мягкостью, гибкость с твердостью, объяснял непонятные моменты, но оставлял за учеником право выбирать свой путь. Останься он в Чэньси, стал бы по меньшей мере уважаемым старшим наставником, окруженным обожающими его учениками. Отправься он в любой другой орден, и тот принял бы его с распростертыми объятиями. Но он выбрал странствовать по миру, а землю и небо избрал своими постелью и одеялом.

В сердце Се Юньци возник неожиданный вопрос: почему так вышло? Почему даос отказался от всего? Вопрос повлек за собой вспышку интереса, а заинтересовать демона – это самое опасное, чего вы можете добиться.

— Не отвлекайся, – будто прочитав его мысли, сказал Мо Хэ и еле заметно усмехнулся прямо у него над ухом.

Смешок заставил все волоски на теле Се Юньци встать дыбом, и его рука дрогнула. Иероглиф превратился в кляксу.

— Переделай, – безжалостно заключил Мо Хэ и отстранился, отпуская его руку.

Се Юньци почувствовал мимолетное – крошечное, совершенно ничего не значащее – разочарование.

— Синьчжи! – вдруг донеслось за дверью, и Се Юньци вырвался из оцепенения, осознавая, где находится. – Синьчжи!

Двери беспрепятственно разошлись, и на пороге возник запыхавшийся Лу Уюэ. Он увидел Мо Хэ, стоящего около стола, затем Се Юньци и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но споткнулся о порог и растянулся на полу.

Мо Хэ деликатно промолчал.

«Паршивый лекарь, кто тебя вообще звал?» – гневно подумал Се Юньци.

— Я в порядке, в порядке, – проговорил Лу Уюэ, садясь на колени и потирая ушибленный локоть. – Синьчжи, они решили провести Большой совет! Глава Вэнь вызывает тебя!

Се Юньци заметил, что Мо Хэ застыл.

Сразу после этого даос ушел, оставив Се Юньци мучиться от любопытства. Он тут же бросил кисть, собираясь подслушать на крыше, но обнаружил, что проклятая черепаха это предусмотрела: Мо Хэ запечатал двери кабинета.

Как следует отругав своего самозваного Учителя, Се Юньци снова уселся за стол и достал духовный кристалл: раз он не может выяснить, что происходит, значит, кто-нибудь ему поможет.

— Да, господин, – отозвался с той стороны Сяо Шэ.

— Немедленно разнюхай, что задумали праведные ослы. Кажется, назревает что-то крупное. Они собирают Большой совет всей своей паршивой шайкой, – в голосе Се Юньци сквозило откровенное презрение.