Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 84 – Юй Сы

— Молодого господина как будто два дня не кормили, – пошутил хозяин лапшичной, принеся ему чайник дурного чая. – Может, хотите что-нибудь еще? Понравилась еда?

Второй порыв голода был погашен, и Се Юньци будто очнулся – посмотрел на пиалу со сколом, бедно одетого лапшичника без переднего зуба и его морщинистые руки с грубыми желтыми ногтями. Се Юньци скривился от отвращения, не имея намерений притронуться к пиале. Улыбка хозяина лапшичной застыла.

Се Юньци молча достал из кошелька несколько медных монет, бросил их на стол, а затем встал и пошел обратно к поместью Лу.

Лавочник цокнул языком, пробормотав себе под нос что-то о богатых мальчишках, которые живут на всем готовом, никогда не голодали и не испытывали лишений, а потому не уважают старших и чужой труд. Ворча, он принялся складывать посуду и протирать стол грязной тряпкой. Се Юньци, отошедший на несколько шагов, застыл. Его тонкий слух прекрасно различил эти слова. Не успел лапшичник закончить свою жалобу, как возникшая откуда-то сзади крепкая рука сдавила его горло и больно ударила о липкую столешницу. Мужичок завопил и махнул рукой, но ее тут же заломили за спину и потянули вверх.

— Повтори, что ты сказал, – процедил Се Юньци, наклоняясь к лапшичнику. – Кто тут живет на всем готовом? Кто не испытывал лишений? Что ты знаешь?

Мужчина закричал от боли и задергался, но чужая рука еще сильнее вжала его в стол, не давая вырваться.

— Простите-простите, господин! Господин, пощадите! – Лапшичник не на шутку испугался, столкнувшись с такой силой. Он заголосил еще громче, надеясь, что какой-нибудь патруль городской стражи заметит это безобразие посреди белого дня.

— Хозяин, отпустите его, – раздался знакомый голос, и Се Юньци потянули за руку, вынуждая ослабить хватку.

Се Юньци резко повернулся, и Ин Тао от страха шмыгнул за спину Сяо Шэ. Тот же даже не изменился в лице, встретив налитые алым глаза Третьего господина. Се Юньци явно был в ярости, но Сяо Шэ не мог понять, почему такой пустяк вывел его из себя. Он осторожно отвел его руку, заставляя отпустить бедного простолюдина, и тот тут же бросился в свою лавку, но споткнулся и растянулся на дороге.

Тени зашевелились в углах переулка, будто резко сгустились сумерки.

— Хозяин, вам надо успокоиться, – умиротворяюще произнес Сяо Шэ, осторожно отпуская руку Се Юньци. В следующее мгновение он получил мощную пощечину и отшатнулся. Ин Тао тоненько пискнул, цепляясь за его одежду. Из уголка разбитой губы Сяо Шэ потекла струйка крови.

— Не с-с-смей мне указывать, – прошипел Се Юньци.

Он вдруг шумно втянул воздух носом. Его алые радужки будто стали еще ярче, а неконтролируемая ярость и голод запылали с новой силой. Он инстинктивно сделал шаг вперед – к источнику темной ци перед собой.

— Хозяин, это же мы, – вскрикнул Ин Тао, опасаясь, что тот может навредить Сяо Шэ в порыве гнева.

Сяо Шэ слизнул кровь с губы, и запах, столь манящий Се Юньци, чуть рассеялся. Его остекленевший взгляд прояснился, и он мрачно посмотрел на своих слуг. Ин Тао глядел на него с явным испугом, и даже Сяо Шэ напрягся и насторожился, хотя и не делал попыток обороняться. Его щека покраснела и явно должна была опухнуть. Последствия удара, нанесенного в приступе ярости, заставили Се Юньци немного прийти в себя. Он не любил бить слуг. И Сяо Шэ был с ним с юности: учил его боевым искусствам, проверял, поел ли он, защищал от других демонов и заботился, как самый преданный телохранитель. Он никогда не переходил границы, был рассудителен, надежен и спокоен. Даже когда Се Юньци вел себя как последний ублюдок, он ничего не говорил и не высказывал претензий. Мало кто мог похвастаться такой преданностью в царстве демонов.