Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 119 – Юй Сы

— Почему я должен нервничать, шицзе? – ласково улыбнулся Се Юньци, поворачиваясь к девушке. «Лучше бы вам начать нервничать, раз уж вы забрались на территорию этого достопочтенного». Улыбка стала еще шире, когда Се Юньци подумал о перспективах, которые вскоре должны открыться перед ним: после смерти Второго брата баланс сил изменится, и Се Юньци сможет натравить праведных заклинателей и на Первого, и на Четвертого братьев. Пара пустяков для этого великолепного Третьего господина.

— Ты, похоже, повидал немало чудищ, но это же все-таки один из четырех верховных демонов! – Гу Вэньвэнь потерла руки и оттянула ворот халата. – Как же тут жарко! Мне даже немного жаль демонов, что они тут живут.

— Осторожнее с такими речами, а то тебя могут услышать не те уши, – отозвался «добросердечный демон Се».

— Ты прав, ты прав. – Гу Вэньвэнь хлопнула себя по губам и подошла к межевому камню. – Смотри, тут что-то написано…

Но Се Юньци уже отвернулся от нее, глядя за границу. Что было написано на камне, он и так знал наизусть. Всего четыре иероглифа, начертанные самым ненавистным почерком в мире – даочжана Сюаньи – в день, когда он убил прежнего Владыку демонов и изгнал всех остальных в Огненную пустошь. Эти слова стали проклятием для каждого демона и лично для Се Юньци.

«Играя с огнем, обожжешься сам»^[136].

Се Юньци знал их, но никогда не придавал им значения. Еще до встречи с даосом он гадал, как можно быть таким глупцом, чтобы оставить демонам – безжалостным, бессердечным и безрассудным – такое «наставление». Как самоуверенно и высокомерно. Плевать этот достопочтенный хотел на то, что обожжется. И на слова того, кто заточил его народ: Се Юньци уже без всякого зазрения совести считал Огненную пустошь своей вотчиной – в этих бесплодных землях.

— Как думаешь, почему Учитель написал это здесь? – снова пристала к нему девица. Се Юньци с трудом сдержал желание закатить глаза: вот он стоит, никого не трогает, наслаждается видом своих угодий, придумывает, куда перенесет Третий дворец, а эта бесполезная букашка его достает.

— Шицзе, Юньци невозможно глуп и не разумеет великий замысел Учителя, – отозвался он.

Гу Вэньвэнь задумалась.

— Учитель прогнал демонов в Огненную пустошь и сказал им… остерегаться огня? Но разве здесь не горит сама земля? – Девушка искренне не понимала.

— Откуда мне знать, я здесь никогда не бывал, – пожал плечами Се Юньци. Конечно, горит. Летом в Огненной пустоши становилось так жарко, что мелкие демоны сгорали заживо. Бóльшая часть пустоши не была заселена, и виной тому раскаленная земля и ядовитые испарения. Лишь самые мерзкие твари селились здесь. Когда демонов изгнали в этот Диюй на земле, самые сильные отвоевали угодья в горах, где температура комфортнее, а остальным пришлось тесниться в редких долинах у пересыхающих рек. Даже яо нужна была вода. Два летних месяца считались самыми опасными и жестокими, потому что шла бесконечная борьба – и не только за выживание и пропитание, но и просто за воду.

Единственный плюс Огненной пустоши – огромное количество темной ци. Когда-то у демонов не имелось и этого клочка земли. Когда-то они все были разбросаны по миру, совершенствовались и выживали как могли, пожирали людей и выживали как могли. Когда-то это была лишь пустыня на западе Поднебесной^[137]. А потом прежний Владыка демонов сделал это место своей ставкой и осквернил земные жилы и узлы. Он наполнил их тысячами обиженных душ, и прежде мощное янское место стало иньским. Сама земля пустоши отныне отвергала все светлое и праведное, и демоны стали стекаться со всех уголков Поднебесной, чтобы преклонить колени перед сильнейшим из них. Дэ Цзэшанем. Тем, кто подарил яо дом.