Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 117 – Юй Сы

Гу Вэньвэнь взяла палочки и ковырнула остов, пытаясь найти хоть что-то, похожее на съедобное мясо, но увы, от ее усилий цыпленок окончательно почил.

— Ладно, – сдалась девушка и уселась на циновку рядом. – Эта ученица прощает Учителя за отвергнутый подарок. – Она махнула рукой, призывая слугу, чтобы тот унес блюдо.

Мо Хэ вскинул брови, глядя на нее.

— Ты можешь сделать подарок этому Учителю, если завтра потренируешься два шичэня подряд.

Гу Вэньвэнь вновь ощутила на себе, что значит выкопать самой себе яму… Мо Хэ вздохнул, размышляя о том, где в жизни свернул не туда: почему оба его ученика преподносят ему столь странные подарки? Он слышал, что Лу Си достал для Уюэ на день рождения редкую пурпурную траву, которую нашел сам в горах Хуашань… Однако это и к лучшему – что бы устроила Гу Вэньвэнь, узнав, что у ее Учителя сегодня день рождения?

Мо Хэ тихонько вздохнул и украдкой посмотрел на Лу Уюэ. Тот сдержал слово, и ни одной живой душе в зале не было известно об этом. Мо Хэ не любил праздновать, и как удачно, что его день рождения совпал с днем зимнего солнцестояния: поистине благословение, позволявшее ему раствориться в толпе.

После этого маленького происшествия праздник продолжился. Кроме гостей и Лу Минчуаня с сыном, в павильон действительно пришли несколько старейшин клана Лу, которые проживали в столице и держали поместье. Мо Хэ не был знаком с ними, поэтому лишь вежливо кланялся и благодарил за приют. Все они являлись довольно посредственными заклинателями, но хорошими лекарями, а некоторые служили в императорской лечебнице и были вхожи во дворец. В мире смертных они считались важными людьми, но в мире заклинателей… важнее всего была сила. Или исключительный талант, как у Лу Уюэ. Кроме того, здесь присутствовали и ученики божественного лекаря, к которым быстро сбежала Гу Вэньвэнь, испугавшаяся, что Учитель продолжит настаивать на тренировках. Троица уселась подальше и лакала зимнее вино, как воду.

Се Юньци считал ниже своего достоинства пить с этими детьми, но в круг «взрослых» его тоже не допускали: он краем уха слушал беседу Мо Хэ со старшими из Лу – о делах в столице, о происшествиях за год, о Шанло… Вино и правда оказалось восхитительным – гораздо лучше, чем Се Юньци был готов признать. Он бездумно смотрел на черное небо и слушал эту болтовню, которая его не касалась, но почему-то не чувствовал себя одиноким. Напротив, здесь, среди праведных заклинателей, которых он всех как одного считал своими врагами, Се Юньци ощущал странное спокойствие. Возможно, все дело в том, что даос, увидев, что ученик заскучал, переставил на его столик свои закуски, к которым и не притронулся.

Даос всегда ел мало или вовсе избегал еды, Се Юньци давно это заметил. Он и вино не пил, пригубив лишь одну чашу, а затем перейдя на чай. Се Юньци не знал, с чем это связано: с подозрительностью или с высоким уровнем духовной силы. Се Юньци не был Бессмертной душой, и ему, как и остальным совершенствующимся, даже с инедией требовалось есть и пить, спать и восстанавливать силы. Да, реже, чем обычным людям, но Се Юньци, будучи демоном, мог вовсе не стремиться к чистоте тела. Может, на уровне даоса пища теряла всякий смысл? Он не знал. Он лишь почему-то почувствовал сожаление, глядя на пустой стол даоса и на его спокойный, невозмутимый профиль. Вот кто на пиру казался лишним, а никак не этот достопочтенный.