Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 11 – Юй Сы

Се Юньци понимающе закивал, хотя и не мог признаться, что сам он испытывал невероятную скуку всякий раз, когда открывал трактат. Несмотря на то что Лао-цзы и не писал о праведном пути, но все же чаще его толковали с этой стороны, и потому демонические заклинатели и демоны не особо изучали «Дао дэ цзин». Стоит сказать и о том, что само изучение трактатов шло вразрез с демоническим путем, который строился больше на практических способах постижения Дао. Зарываться в пыльные книжки – удел праведников.

Впрочем, если учитывать уровень совершенствования проклятого даоса, в чем-то книжки, наверное, все-таки помогали.

В этом Се Юньци тоже никак не мог признаться.

Мо Хэ изящно сошел с лодки вслед за ними, и судно, уменьшившись, прыгнуло в руку Се Юньци. Он повернулся, ожидая услышать благодарность от даоса, но тот невозмутимо оправил рукава и направился к воротам городка. Кажется, император Мо посчитал, что народу не требуется похвала.

Зло скрипнув зубами, Се Юньци убрал лодку в мешочек-цянькунь и направился за «Учителем», записав еще один пункт в длинный список прегрешений перед Третьим господином, за которые даос однажды поплатится в его дворцовой темнице.

Шанло был небольшим городком, удачно расположившимся близ верхнего течения прославленной реки Ло с ее бурными водами, которые, казалось, вот-вот разверзнутся и откроют подводный дворец феи^[30]. С одной стороны Шанло широкий императорский тракт вел прямо к Чанъаню, а с двух других тянулись дороги к трем столицам^[31]. Подобное расположение сделало Шанло процветающим, пусть и небольшим торговым городком, зажатым между горами, – в основном за счет постоялых дворов и гостиниц, строившихся здесь в большом разнообразии. Все вокруг покрывали горы, а в горах всегда много тех, кто готов сдружиться ради недоброго дела^[32], и потому путники охотно задерживались на ночлег в гостеприимном Шанло с небольшой речушкой Дань. Из постоялых дворов на ее берегах виднелись могучие хребты горы Шан.

— Учитель, а почему город не назвали Шандань? – спросила Гу Вэньвэнь, когда они шли к воротам. – Ведь так было бы намного логичнее.

— Река Ло намного известнее реки Дань, – вместо него ответил Се Юньци. – Зачем зваться ослом, если можно говорить, что ты благородный жеребец?

Мо Хэ не стал опровергать его слова и просто промолчал. В целом это было верно – пусть и сказано грубее. Гу Вэньвэнь глубокомысленно кивнула, принимая к сведению мудрость Третьего господина. Се Юньци в очередной раз подумал, что девица не так уж и плоха: по крайней мере, она относилась к нему с должным уважением, правда, весьма редко.

Мо Хэ между тем рассматривал приближающиеся городские стены. Зачастую уже у ворот можно было понять, какая беда приключилась за ними: наводнение ли, засуха, голод или злые духи. Мо Хэ пытался угадать, по какой причине Лу Уюэ вызвал его в Шанло, но увиденное его удивило: несмотря на раннее утро, ворота стояли наглухо закрытые, и кругом, казалось, не было ни души. Мо Хэ насторожился.

Когда они подошли ближе, на вершине башни показалась голова.

— Подорожная есть? В город никого не пускают без веской причины, – грубо крикнул этот человек, по-видимому стражник.

— Есть, – спокойно отозвался Мо Хэ и потянулся за своими обычными бумагами. Стражник посмотрел на троицу с высоты, а затем что-то буркнул и исчез. Несколько мгновений спустя боковая дверь у ворот скрипнула, и наружу вышел мужчина в броне. Нижнюю половину его лица закрывал платок. Он нахмурился, взял у Мо Хэ бумаги и принялся читать иероглифы.