Книга Убей меня, люби меня, страница 74 – Хэй Янь

Девушка хотела поработать над бамбуковой тележкой, чтобы та стала поуже, но стоило взяться за нож, и она одним случайным взмахом разрезала веревки из лиан. Тележка рассыпалась – и рассыпалась безвозвратно. Теперь оставалось лишь одно: сперва Мэй Линь относила вперед факел и поклажу, заодно убирая с пути паутину и разгоняя насекомых, а затем возвращалась за Мужун Цзинхэ. И так – раз за разом, снова и снова.

Несмотря на поврежденные меридианы, принц совсем не похудел и при своем высоком росте и крепких мышцах весил поистине непомерно. Если бы он мог стоять на своих двоих, Мэй Линь, возможно, сумела бы его поднять и перенести, но тащить его за собой или на спине было сущим наказанием. Девушка еле-еле протискивалась вперед. Уставала до изнеможения не только она – самому Мужун Цзинхэ тоже было несладко. Но никто не жаловался.

Услышав риторический вопрос Мэй Линь, принц, лежавший у нее на спине, тоже невольно посмотрел вперед. За светом факела по-прежнему клубилась непроглядная тьма, словно коридор тянулся бесконечно. Низкий потолок, беспросветный мрак – все вокруг будто давило на них. В таком месте легко сойти с ума. Хорошо, что они есть друг у друга.

На принца нахлынуло странное, необъяснимое чувство. Он резко подался вперед, скользнул щекой по уху Мэй Линь, коснулся губами лица – и замер, не отстраняясь.

Мэй Линь на миг оцепенела, а лицо ее тут же вспыхнуло. Стиснув зубы, она уперлась руками в землю и поползла дальше. То ли от усталости, то ли от внезапной нежности принца сердце ее бешено застучало.

Мужун Цзинхэ не стал поддразнивать девушку за красные уши, а та не упрекнула его в нескромности. В этом тесном бесконечном тоннеле они впервые ощутили, как сильно зависят друг от друга. Кроме них здесь не существовало никого. Все прежние распри и обиды, все, что когда-то казалось важным, осталось далеко позади, в другом мире.

Из-за этой новой странной близости идти вперед будто бы стало легче – настолько, что Мэй Линь еще много лет будет с улыбкой вспоминать их короткие редкие разговоры, прерываемые тяжелым дыханием.

— Тот дух войны – это и есть Цанчжун-ван, о котором ты говорил? – спросила она. Ее голос прокатился по тоннелю постепенно затихающим эхом.

— Да, – отозвался Мужун Цзинхэ.

Увидев, как по ее виску покатилась капля пота, задевшая крошечную родинку, принц не удержался и лизнул ее, будто давно этого ждал. Щеки Мэй Линь вспыхнули еще сильнее, и она отстранилась, с притворным укором пробормотав:

— Не дергайся. Ты тяжелый.

Причин смущаться вроде бы не было: между ними случались и более интимные моменты, а этот жест казался вполне невинным. Но сердце Мэй Линь почему-то билось все чаще, и лежавший на ней Мужун Цзинхэ это почувствовал. Тогда он еще сильнее прижался к девушке. Ему на мгновение захотелось обнять ее и отдать все тепло, на какое он был способен. Ах, будь у него силы!..

Но это длилось лишь миг. Выбравшись из того жуткого места, они больше не обсуждали свои странные чувства – может, постарались выкинуть из головы, а может, спрятали воспоминания глубоко в сердце.

— Ты же сын императора. Зачем тебе преклоняться перед Цанчжун-ваном? – Мэй Линь мотнула головой, пытаясь отогнать мысли о его горячем дыхании.

Мужун Цзинхэ помолчал, обдумывая ответ, и наконец заговорил, осторожно подбирая слова: