Книга Убей меня, люби меня, страница 71 – Хэй Янь

Впрочем, неожиданно появившийся провал оказался неглубоким. Падение что-то смягчило, и серьезных травм удалось избежать. Зато от прилетевшей сверху тележки в голове долго гудело. Едва отдышавшись, Мэй Линь с руганью скинула с себя поклажу, вытащила огниво и зажгла факел.

Наспех осмотревшись, девушка с облегчением заметила, что земля в яме не была черной, как в выжженной части лабиринта. Она отставила горящий факел, сняла с пояса веревку и, отодвинув тележку, наконец разглядела лицо Мужун Цзинхэ – мертвенно-бледное, на первый взгляд без малейших признаков жизни. Глаза его были закрыты, а грудная клетка не шевелилась.

Сердце Мэй Линь пропустило удар. В панике она сбросила с принца все, что могло на него давить, осторожно приподняла его и приложила пальцы к носу. Кожи коснулось едва заметное колыхание, и девушка выдохнула. Потом привычным жестом она нажала на точку под носом, влила ему в рот воды – и спустя некоторое время Мужун Цзинхэ наконец пришел в себя.

Как выяснилось, в итоге он упал первым: веревка, за которую была привязана тележка, на миг задержала Мэй Линь, а принц сразу полетел вниз. Все остальное рухнуло прямо на него. Неудивительно, что он отключился.

Яма была широкой внизу и узкой вверху. Над головой виднелась дыра в прогнивших досках. Похоже, они оказались в вырытой кем-то ловушке. Выбраться отсюда – непростая задача даже для здоровых людей, что уж говорить о паре калек.

Мэй Линь обошла дно ямы с факелом – всюду валялись ржавые обломки оружия, в углу она заметила три скелета. Один съежился, другой в попытке вылезти замер в неестественной позе. Лишь третий сидел с прямой спиной в позе лотоса, его размеры и крепкие кости указывали на некогда могучее телосложение. На коленях у него лежал массивный боевой кинжал с золотистой спинкой. У всех троих кости были черными, словно выжженными.

— Помоги мне подойти, – прохрипел Мужун Цзинхэ, стиснув зубы от боли.

Девушка воткнула факел рядом со скелетом, вернулась к принцу и дотащила его до останков. Он молча осмотрел их, не позволяя Мэй Линь даже прикоснуться к ним. Затем, указывая подбородком на землю перед скелетом, который сидел в позе лотоса, Мужун Цзинхэ произнес:

— Там что-то написано, глянь.

Мэй Линь всмотрелась, но ничего не увидела, однако принц упорно настаивал на своем. Поджав губы, она расстелила циновку, уложила на нее Цзинхэ, а сама легла на землю и начала разгребать верхний слой пыли.

Серая грязь утрамбовалась, словно вековой налет на человеческих костях. Вскоре Мэй Линь нащупала глубокие борозды. Сердце забилось чаще, движения стали резче. А потом из-под многолетнего покрова проступили три леденящих душу слова.

«Меня погубил Цянь».

Она не знала, кто такой Цянь, но почувствовала в этих словах такую горечь и ярость, что по спине пробежал холодок. Выпрямившись, она взглянула на Мужун Цзинхэ. Он тоже прочитал надпись и теперь смотрел на нее, не произнося ни слова.

Повисло долгое молчание.

— Поклонись ему. Поклонись в знак уважения, – наконец велел принц.

— Это еще зачем? – опешила Мэй Линь.

Мужун Цзинхэ слабо усмехнулся, но тут же нацепил на лицо привычную маску безразличия:

— Он великий дух войны. Возможно, если ты поклонишься ему, он поможет нам выбраться отсюда живыми.

Его слова, сказанные таким торжественным тоном, одновременно рассердили и рассмешили Мэй Линь, и она не удержалась от ухмылки: