Книга Убей меня, люби меня, страница 130 – Хэй Янь

Вот и кончились все средства, которые она выручила, продавая дичь и шкуры в Аньяне. Во дворце она только ела, спала, лежала в туманном полузабытьи… И теперь жалела, что в свое время не догадалась попросить у принца хоть немного золота и серебра.

Вьюга не утихала. На улице почти никого не было, а редкие прохожие держались ближе к зданиям, стараясь укрываться под навесами. Сплошная белизна тянулась до самого горизонта, и лишь дома серели на этом фоне.

На станции Мэй Линь узнала дорогу и сейчас уверенно мчалась к нужной лавке. Вскоре она заметила у дороги скромную двуконку; возница, засунув ладони в рукава, то и дело притоптывал ногами, чтобы согреться. Увидев впереди вывеску аптеки «Любовь к людям», Мэй Линь натянула поводья. Повозку она остановила чуть поодаль, поэтому пришлось немного пройти. Опустив голову, девушка решительно отвела в сторону толстую дверную завесу и вошла в лавку.

Некоторое время спустя она, теперь только в шубке, вернулась к повозке с двумя свертками лекарств. Следом за девушкой шел Плешивый – в накидке и шляпе, в которых она была ранее. Устроившись на облучке, лекарь взмахнул хлыстом, и они тронулись.

Им удалось провернуть эту подмену лишь потому, что возница, который сопровождал Плешивого, ввиду своего невысокого положения никогда раньше не видел Мэй Линь. Он прождал своего пассажира несколько часов и лишь тогда заподозрил неладное. А в это время те двое уже давно миновали городские ворота Цзинбэя и выехали на основную дорогу, ведущую на юг. Перед отъездом Плешивый оставил в доме письмо, в котором сообщил, что тоскует по родным краям и потому, раз дела уже завершены, с чистой совестью покидает дворец – тем самым он подчеркнул, что не имеет скрытых мотивов.

Мэй Линь раскалила жаровню докрасна, и в повозке стало тепло, хотя ее и продувало ветром. Выехав за городские ворота, они поменялись местами: лекарь залез внутрь, а она, снова надев шляпу и накидку, села править. По правде говоря, если бы не обещание напитывать нефрит и надежда на то, что лекарь поможет вывести яд, девушка сбежала бы одна.

Во время напитывания нефрита Мэй Линь обратила внимание на то, что нужно делать, чтобы внутренняя сила входила в него и циркулировала по прожилкам. Так девушка научилась немного управлять бурным потоком внутренней энергии. Это был неполный контроль, но все же теперь она могла не опасаться своей силы. А главной ее целью было избавление от яда, сковывающего тело.

Из повозки донесся храп Плешивого – видимо, не имея возможности поговорить с Мэй Линь, он совсем заскучал в дороге и решил поспать. К тому же он все-таки встал спозаранку.

Беспокойство, которое поначалу испытывала беглянка, сейчас полностью рассеялось. Губы девушки тронула легкая улыбка. Мэй Линь щелкнула хлыстом в воздухе – лошадь не задело, но та все равно ускорила шаг.

Сначала девушка держалась главной дороги, но, когда они, проехав около двадцати ли, оказались на развилке, свернула.

Вызванное побегом напряжение рассеялось, а холод навел порядок в ее мыслях. За эти месяцы она узнала слишком много секретов Мужун Цзинхэ – таких, которые не должен был знать никто. Взять, например, недавние события, когда он заперся с Мэй Линь в покоях и не выходил наружу. Все думали, они целыми днями предаются утехам, а на самом деле Мужун Цзинхэ тайно покидал Цзинбэй. Вернулся он лишь в последний момент, когда Муе Ломэй уже ломилась в дверь. Одна эта тайна стоит того, чтобы похоронить Мэй Линь вместе с ней. Принц, конечно, велел ей больше не попадаться ему на глаза – но ведь это не значит, что он позволит ей уйти живой.