Книга Убей меня, люби меня, страница 127 – Хэй Янь

В покоях остались трое. Муе Ломэй закрыла дверь, а потом, указывая на Мэй Линь во внутренней комнате, тихо спросила:

— Почему она еще жива?

Каждый при дворе знал, что Мэй Линь – шпионка, подосланная Мужун Сюаньле. Это из-за нее правитель Цзинбэя получил тяжелое ранение. Вот почему император велел разыскивать ее по всей стране.

Мужун Цзинхэ рассмеялся и холодно парировал:

— С чего бы ей не жить?

Муе Ломэй нахмурилась.

— Цзинхэ, не валяй дурака. Знаешь, что будет, если император узнает, как замечательно она устроилась у тебя в Цзинбэе?

Тон ее был строгим, но в голосе звучала искренняя забота, отчего выражение лица Мужун Цзинхэ несколько смягчилось.

— Мэй Линь, возвращайся к себе, – громко сказал он, не желая, чтобы та слышала дальнейший разговор.

Мэй Линь крепко сжала мешочек для благовоний, и игла случайно вонзилась в кожу, заставив ее содрогнуться от боли. Она подумала, что живет здесь уже давно и ее комната наверняка промерзла. Лучше сейчас пойти посидеть у Плешивого. С этими мыслями она вышла из внутренних покоев, почтительно поклонилась и направилась к выходу.

— Постой! – вдруг окликнула ее Муе Ломэй.

Женщина-генерал шагнула к Мэй Линь и выхватила у нее из рук незаконченное рукоделие – розовый мешочек для благовоний с вышитым иероглифом «Цзин». Не сдержав холодной усмешки, она швырнула его в Мужун Цзинхэ.

— Это она для тебя старается. Гляди, какая искусница.

Мужун Цзинхэ осмотрел мешочек и рассмеялся:

— Я бы сказал – какая безвкусица.

Принц кинул мешочек в стоящую рядом жаровню, и его в мгновение ока охватили языки пламени.

Мужун Цзинхэ взглянул на ошеломленную Мэй Линь, которая не сводила глаз с жаровни, и равнодушно сказал:

— Я бы с такой вещицей не смог появиться на людях. Не нужно их делать.

Полы в покоях подогревались, поэтому жаровня была не нужна, но Мэй Линь попросила Цин Яня специально принести ее сюда, чтобы иногда можно было запечь батат.

Когда мешочек полетел в огонь, Мэй Линь тут же подумала: зря она попросила поставить здесь жаровню. Затем ее мысли перенеслись к Муе Ломэй. Если бы та не выхватила мешочек, Мужун Цзинхэ не стал бы кидать его в огонь, даже если бы он ему не понравился. И Мэй Линь оставила бы его себе.

Девушка почувствовала, как внутри закипает гнев, еще когда Муе Ломэй только появилась на пороге. Сейчас от этих мыслей ярость становилась все сильнее, сердце болезненно сжалось, а в голове стало пусто. Хотелось выплеснуть чувства наружу.

Раздалось два шлепка. Очнулась Мэй Линь от острой боли – горели щеки и лоб. Она поняла, что упала на пол, а по лицу ее струится что-то холодное.

Непонятно, когда Мужун Цзинхэ успел встать со стула, но он стоял, заслонив собой Муе Ломэй. Его лицо пылало от злости, а взгляд был ледяным. Из-за плеча его выглядывала Муе Ломэй – левая щека покраснела, в глазах недоумение.

Наверное, Мэй Линь во время приступа гнева ударила Муе Ломэй, а за это Мужун Цзинхэ ударил ее саму. Пожалуй, так и было… Да, так и было.

— Вон! Не попадайся больше мне на глаза! – Мужун Цзинхэ указал на дверь, тут же повернулся к ней спиной и с жалостливыми глазами бросился к Муе Ломэй.

Мэй Линь не думала, что сможет улыбнуться в этой ситуации, но все-таки улыбнулась – так, что губам и лбу стало еще больнее. Когда она поднялась, у нее потемнело в глазах. Девушка ухватилась за какой-то предмет, чтобы не упасть, немного подождала и, придя в себя, медленно направилась к выходу. Позади звучали нежные слова утешения, адресованные другой женщине. И что удивительно, в сердце Мэй Линь не было печали. Казалось, все силы разом покинули ее тело. Ноги подкашивались.