Книга Убей меня, люби меня, страница 103 – Хэй Янь

Смущенно улыбнувшись, девушка сказала, что все в порядке, а потом поднялась и стала раздеваться.

Мужун Цзинхэ удивился, но не успел он опомниться, как Мэй Линь в одном нательном белье уже залезла в бочку. Вода плеснула через край и потекла на пол.

Ничего подобного с тех самых пор, когда она отмывала его в реке после того постыдного случая, у них не происходило. А о купании в яме, пока принц был без сознания, он, конечно же, не помнил. Мужун Цзинхэ не понимал, почему Мэй Линь так странно себя ведет, и даже почувствовал тревогу.

— Чего интересного было сегодня в городе? – заговорил он, когда ее мягкое тело приникло к его спине. Ему хотелось нарушить неловкое молчание.

Мэй Линь сняла промокшее нательное белье и повесила на край бочки. Потом она взяла полотенце и принялась бережно протирать ему спину, рассказывая, как продавала дичь в городе, – и ничего не говоря о лечебницах.

— Добычи было мало. Денег едва хватило на рис и муку. Завтра пойду охотиться подальше: если повезет, встречу тигра или барса. Тогда получится купить теплой одежды.

Мужун Цзинхэ встревожился, но виду не подал.

— И долго ты будешь охотиться? – ровным голосом спросил он.

— В худшем случае – дня три, в лучшем – день-два, – ответила Мэй Линь, проводя полотенцем по старым шрамам на его спине. Говорила она отчетливо, но глаза оставались пустыми. – Попрошу охотника присмотреть за тобой и как следует отблагодарю его по возвращении.

Мужун Цзинхэ не ответил. Он не мог попросить ее не уходить, но в душе все равно поднималась досада.

Пальцы Мэй Линь скользнули по округлому шраму на его спине – видимо, это был след от стрелы. Она еще в самое первое купание заметила, что под роскошной одеждой скрывается множество безобразных отметин. И уже тогда поняла, почему он не раздевался донага даже во время близости.

— Откуда у тебя все эти шрамы? – спросила девушка, хотя в глубине души и так догадывалась. Он командовал войсками, сражался на поле боя – разве могло быть иначе? Но ей хотелось из первых уст узнать о его прошлом. Ведь, если подумать, они почти ничего и не обсуждали – только ругались да обменивались колкостями.

— Слишком ты сегодня болтлива, – холодно отозвался Мужун Цзинхэ. В его голосе звучало раздражение, будто Мэй Линь коснулась слишком личной темы.

Глаза девушки, полные ожидания, потускнели. Спустя мгновение она слабо улыбнулась, но лишь губами. Больше она не сказала ни слова – только внезапно обняла его сзади, так крепко, словно пыталась удержать что-то ускользающее.

Мужун Цзинхэ замер. Он невольно вспомнил слова Вэй-лао-эра и горько улыбнулся, мысленно посмеиваясь над самим собой.

«Ты по этой части уже не годишься, а девчонка-то в самом соку…»

— Как ты думаешь… – Он нарочно сделал паузу и только потом продолжал: – Я могу тебя сейчас удовлетворить?

Поняв, что он имеет в виду, Мэй Линь опешила, но не стала язвить, а только медленно разжала руки.

— «Второй месяц придет – зацветут персики алым, абрикос побелеет, рапс зальет поля, листья ивы блеснут изумрудом…»

Мэй Линь стирала их одежду во дворе и напевала вполголоса – кажется, настроение у нее было хорошее. Правда, голос звучал глуховато, хрипло, не так чисто и мелодично, как прежде.

Мужун Цзинхэ лежал на постели, еще чувствуя жар после купания. Ноздри трогал легкий аромат – свежесть ее кожи смешивалась с запахом целебных трав.