Книга Убей меня, люби меня, страница 100 – Хэй Янь

Мэй Линь была поражена нелепостью такой клеветы.

И никто не знал, что во второй день после отъезда Вэй-лао-эра в город кто-то тайком наведывался в дом Мэй Линь и Мужун Цзинхэ.

После истории с Вэй-лаоэром Мэй Линь стало беспокойно: вдруг, пока ее нет дома, явится его родня и навредит Мужун Цзинхэ? Тут ведь и думать долго не надо – достаточно просто дом поджечь, и ему, прикованному к постели, никак не спастись. Но не ходить на охоту она не могла, иначе не хватило бы запасов и зимой им грозил бы голод. Девушка все ломала голову, как тут лучше поступить, и даже стала подумывать, не бежать ли им из Лаовоцзы, чтобы найти другое пристанище.

Мужун Цзинхэ посмеялся над ней:

— Я думал, ты хитра как лиса и свирепа как волчица. А ты струхнула перед горсткой деревенских простаков?

Мэй Линь метнула на него недовольный взгляд. Какая же она свирепая? Будь она свирепа, разве загоняли бы ее сейчас, как шелудивую собаку? И насчет хитрости – уж кто бы говорил. Да и потом, разве стоило бы ей бояться, живи она одна?

Но в последние дни у нее саднило горло, так что спорить не хотелось.

Мужун Цзинхэ усмехнулся:

— Делай, что считаешь нужным. Но если я не справлюсь с такой пустячной неприятностью, значит, и вправду ни на что не гожусь, как они болтают.

«Они» – это, конечно, родственники Вэя, которые наговорили ему гадостей, когда заявились в дом.

Услышав эти слова, Мэй Линь помрачнела. Родня Вэя перешла все границы. Теперь они и принца оскорбляют? Девушка не стала бы терпеть такого отношения, если бы не хотела осесть в деревне.

— Что, не веришь мне? – Мужун Цзинхэ не понял, почему Мэй Линь поникла. Неужели тоже считает его никчемным? В сердце шевельнулась обида.

Мэй Линь молча покачала головой, потом сняла обувь, забралась под одеяло и прилегла, прижавшись к нему.

Они всегда спали в одной постели, но вот так, средь бела дня, вместе раньше не лежали.

Мужун Цзинхэ удивился, но на душе у него сразу стало тепло, и досада рассеялась.

— Завтра я снова пойду в горы, – спустя долгое время сказала Мэй Линь.

Она часто думала: когда приготовит припасы к зиме, будет целыми днями сидеть дома рядом с ним – и, чтобы время зря не терять, шить зимние вещи. Шитье было не самым сильным ее навыком, но она могла поучиться у других, и все бы обязательно получилось.

Глядя на красивое лицо Мужун Цзинхэ, которое было так близко, Мэй Линь невольно задумалась об их будущей жизни и, не удержавшись, поделилась планами с принцем. Тот, как ни странно, подхватил эту беседу – то поддакивал, то даже вставлял пару слов. Мэй Линь обрадовалась, и ей показалось, что даже размышлять о простой, спокойной жизни – уже счастье. Девушка и представить не могла, что обыденность, о которой она грезила – и которая лишь удручала других, – для нее так и останется несбыточной мечтой.

На следующий день Мэй Линь снова отправилась в горы. Не до конца успокоившись, она заранее попросила некоторых дружелюбных соседей присмотреть за домом.

То ли эти просьбы подействовали, то ли у Мужун Цзинхэ и правда были свои методы, чтобы управиться с недовольными селянами, но несколько дней прошли тихо и спокойно.

А потом Мэй Линь снова потеряла сознание в лесу.

Когда девушка открыла глаза, уже сгущались сумерки. И она поняла: дальше так жить нельзя.