Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 43 – СИрения

Она посмотрела на меня. Случайно. Мимоходом. И в ее глазах я увидел боль за мою боль. Стыд за то, что она причиняет мне страдания. И — бессилие. Это был худший удар. Хуже, чем видеть ее прикосновения. Видеть, что она страдает из-за меня, — вот что было по-настоящему невыносимо. Ее сострадание, ее жалость были горше любого презрения. Они ставили меня в позицию слабого, того, кого нужно жалеть, того, чья боль становится дополнительным грузом на ее и без того сгорбленные плечи. Я отвел взгляд. Я не мог больше смотреть. Я уставился на каменный пол, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я проигрывал. Он победил меня, даже не встав с кушетки.

Я стоял, пока длилось испытание. Стоял, как в тумане, слыша лишь биение собственного сердца и тихие, прерывистые вздохи, доносящиеся из центра зала. Весь мир сузился до этой точки агонии. Я был пригвожден к месту, вынужденный проглатывать свое поражение, ощущая его горький вкус на языке, чувствуя, как его яд разливается по венам, парализуя волю и отравляя последние островки надежды. Каждый смешок, каждый шепоток за спиной был ударом бича, и я принимал их все, не шелохнувшись, превращаясь в монумент собственного страдания.

Когда все закончилось, и она отошла от него, дрожащая, с пылающими щеками, я не посмотрел на нее. Я развернулся и вышел из зала первым. Мне было необходимо оставить позади этот цирк, этот храм его власти и моего унижения. Каждый шаг по коридору отдавался эхом в моей пустоте. Я не просто уходил из зала. Я уходил от себя, от наивных надежд и простых решений. Дверь захлопнулась за мной, словно хороня ту часть меня, что еще верила в справедливость и в силу простой честности.

Мне нужно было быть одному. Переварить это. Принять новую реальность. Он был сильнее. Не как воин. Как… мужчина. Мне нужно было стать другим. Не конкурентом. Не врагом. Частью чего-то большего. Мысль была горькой. Неприятной. Но единственно верной. Он получил ее разум. Но ее сердце… У меня еще был шанс. Правила изменились…

Эмилия

Мои ладони были влажными. Я вытирала их о ткань платья, но они снова покрывались испариной. Сердце колотилось в горле, готовое выпрыгнуть. Все глаза в зале были прикованы ко мне. Шариэль и другие невесты смотрели с ядовитым любопытством, придворные — с интересом, приправленным предвкушением моего унижения. А где-то в глубине, в тени у колонны, стоял он. Грем. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжелый, как свинец. Он не двигался, но я знала, что он готов вмешаться, если что-то пойдет не так. И от этого знания становилось одновременно легче и страшнее.

А передо мной лежал он. Маэльвир. Король. Мой мучитель и… учитель. Я все еще не знала, как его называть. После вчерашнего во мне поселилась такая путаница, что я перестала понимать, где заканчивается ненависть и начинается что-то другое, чему нет названия в моем прежнем мире. Его спина была обнажена, кожа гладкая, словно высеченная из мрамора. Он казался безжизненным, статуей, но я знала, что под этой иллюзорной неподвижностью скрывается хищная, невероятная сила, готовая в любой миг пробудиться. Я видела эту силу вчера, чувствовала ее каждой клеткой своего тела, когда он даже не прилагал усилий, чтобы удержать меня.

— Начинайте, — произнес он, и его голос, спокойный и властный, заставил меня вздрогнуть, словно удар хлыста. В этом голосе не было сомнений, не было колебаний. Только абсолютная уверенность в том, что ему повинуются.